Чтение онлайн

а все-таки жаль,

что

ритм не-сидения рядом с тобой такой сложный

никогда такойлюбовью не любила никого кроме своих детей – когда те были маленькими

вот так чтоб нюхом, вкусом, касаньями, кусаньями любить бездумно, как животное, – упоительно и самозабвенно, повизгивая от тактильного восторга

вот так теперь люблю – задыхательно

сегодня целовала тебя и ощутила, словно у меня во рту мягкая роза – сладкая, бархатистая, чуть подвявшая… я могла бы перебирать языком ее лепестки бесконечно…

нет,

какой бы диковиной, состоящей из нечаянных фобий и божьих обмолвок, ты ни была, не надейся особо

если мужчина возьмется тебя пронести через жизнь, то, скорее всего, он не подозревает о том, кто ты, а любит тебя за детский абрис скулы и нежную припухлось век,

он терпелив, потому что снисходит, не вникая,

с таким будет тепло и пресно, надежно и тоскливо, сыто и постыло.

а если мужчина поймет твой состав, и его затрясет от твоей алхимии звуков, касаний, запахов, контуров,

то вряд ли такой будет терпелив с твоими фобиями, печалями, уходами в себя и прочь…

понявший тебя – однороден тебе, а потому

сам спеленут страхами, нервами, болями,

и тебя не снесет – упадет, уронит…

развлекаюсь чтением свитка с приговором – прикольней всего читать акростихом, думать, что это код, и играть

в расшифровку.

А может,

мужчина пытается уяснить, куда проникает духом женщина, танцуя, рисуя, играя, пиша, и хочет попасть туда же, овладев женщиной…

попасть хотя бы ненадолго,

лишь бы успеть смазнуть со стен золотой патины тайны…

Не в этом ли и для женщин привлекательность осененных талантом – в возможности заглянуть за глазами другого, одновидового существа, делаясь с ним одной плотью на миг,

на один возвышающий миг.

…Как только доверяюсь тебе, как только расслабляюсь, тут же подстерегает яма – тебя не оказывается…

то есть ты есть и даже думаешь, что со мной, но я не ощущаютебя и панически мечусь…

…мои ожидания – кто искажает их, уродует и раздувает в те немыслимые притязания, какими они видятся тебе…

я хочу лишь одного – континуум ощущения присутствия тебя

всегда.

На расстоянии друг от друга, в ссоре, в близости, во сне – всегда ощущать непреложность континуума.

Знать, что может порваться само время или обрушиться пласт пространства, но твое присутствие никуда не денется – оно как позвоночный столб, держащий меня…

я не ощущаю его – вот в чем дело…

я делаюсь бесхордовым существом, прозрачным желе, когда теряю частоты твоих волн…

не потому, что ты пропадаешь, а потому, что я не научилась еще, не отладила радар, и мне нужна помощь в настройке, нужна снисходительность к промахам, нужны терпение и подыгрывание…

но в нас обоих царствует страх, что так будет всегда, и гордость – нормальная гордость, и простое непонимание…

обычное дело.

земля.

Вот и все.

но

это не больно,

потому что не жаль ни дня, ни нерва, вложенного в это не больно,

но нос заложен от слез почему-то…

видимо – очень размыто видимо —надо просто оплакать, таков ритуал.

…Перечесть «золотую ветвь» – выплывает подсказка…

я покорно плачу – это не больно,

потому что не жаль ни слезы, ни смеха, вложенного в

когда еще было больно.

А теперь осталось полить слезами, чтобы лучше росло

дерево познания отчуждения – неприхотливый дичок.

каждый посадит такое однажды.

Тяготишься моим цеплянием за тебя – «несвобода»…

это ведь такая цена – платить своей несвободой за мою.

форма жизни любви – неощутимое взаимное рабство, где каждый хозяин другому, где двое – одна плоть…

ты не знаешь, как я пуглива – видишь, уже отдернула руку, прикусила губу, и даже не мычу как немая

опустила глаза.

отпустила.

я же думала – мы держимся друг за дружку в этом водовороте будней.

я не знала, что есть вещи главнее для тебя.

вот и все. меня относит все дальше.

а скоро

утянет глубже.

мой придуманный рай прощай

Что теряю в разрыве с тобой?

ни че го

что обретаю?

да то же примерно…

и печали нет

что

не возвратиться к себе той

что была до тебя -

– та пару лет уже не живет в каком-то из сан-микеле, и мраморный ангел скрывает крылом после черточки цифры

тот, кто числит ее живой, беззаботен и тих – ему служит ангел другой,

укрывая от глаз злую правду.

пусть служит исправно.

чтобы он – тот кто числит ее живой —не увидел, что вместо нее живу я – неудавшийся клон, неразумная тварь.

говорят, клоны мрут молодыми.

значит, будет мне счастье.

и скоро.

Он зовет меня из гостиной, и я иду.

Хочу помыть тебе ноги, говорит.

Зеленые глаза его смотрят на меня из овального белого таза.

В белое кресло усаживает меня, белые ноги опускает в белую воду.

Стараюсь не коснуться плавающих в воде зеленых глаз.

Как странно подвергнуться процедуре древнего гостеприимства, уничижения/возвышения…

Терракотовой ладонью черпает воду, поливает на белые щиколотки, перебирает кривые голышики моих пальцев с перламутровыми веночками ногтей, не боится нечаянно зачерпнуть свой зеленый глаз.

Я молчу внутри и снаружи. Рассеянно думаю об Иисусе, омывшем ноги ученикам, чтобы дать им «часть с собою»…

О чем думает он, красиво и отчаянно простираясь пальцами к пальцам в воде, сводя концы с концами, закольцовывая судьбу, я не знаю.