Чтение онлайн

Столы ломились от вина и снеди, хвалебные тосты в его честь следовали один за другим. Пьянели вокруг лица ближних друзей и соратников, только он становился с каждой минутой все мрачней и мрачней. Не хотелось признаваться, но не давала покоя эта мерзкая девчонка с ненавидящими глазами. Жива она еще или нет? Он гнал эти мысли. Какое ему до нее дело, пусть сдохнет, разорванная похотливой солдатней.

Комендант взмахнул рукой. Запищала свирель, заныла скрипка и, крутя сальто, в залу ворвались бродячие трубадуры. Весело загомонили бойцы, а ему стало совсем невыносимо. С грохотом отбросив стул, поднялся из-за стола, и тут же, звеня бубенцами, подскочил Арлекин, скалясь нарисованной широкой улыбкой. Клоун прыгал вокруг и что-то громко кричал под взрывы хохота. Он не слышал.

Вийон вспомнил вдруг вспыхнувшую дикую ярость и свою руку схватившую тощую клоунскую шею. Болтающиеся в воздухе ноги и выкатившиеся от ужаса глаза прямо перед собой. Встревоженно-испуганные лица вокруг и мгновенно смолкнувшую музыку. Было жуткое желание сдавить пальцы и услышать, как хрустнут позвонки цыплячьего горла, но он сдержался. Ладонь разжалась, и в полной тишине раздался лишь звук упавшего тела. Не говоря ни слова, он ушел к себе и с тех пор сидит здесь у камина. Вино уже не лезет в горло, а блаженное забытье так и не наступило.

Граф повернул голову, и взгляд вновь застыл на языках пламени.

Жива она еще или нет? — В памяти застыло бледное лицо в ореоле распущенных желтых волос.

–

Луиза лежала на широкой деревянной кровати прямо на голых досках. Обрывки платья остались лишь на руках и шее, но она не чувствовала холода, она вообще ничего не чувствовала кроме боли. Боль была везде, в каждом члене, в каждой клеточке ее тела, она сплела себе гнездо где-то внутри живота и грызла ее внутренности острыми, калеными зубками. Перед глазами плавал лишь черный прокопченный потолок и единственная мысль, оставшаяся в полуразрушенном сознании, была о том, что терпеть осталось недолго. Смерть уже стояла рядом, она чувствовала ее дыхание, ее нетерпеливое сопение, — когда же последние капельки жизни вытекут из этого истерзанного тела.

До ее слуха доносились пьяные крики солдатни, женский визг и грубый хохот. Там за порогом ее сознания веселились насильники. Праздновали победу. Победу над ней, маленькой хрупкой девушкой. Если бы у нее были силы, то она бы сейчас саркастически усмехнулась, но тело ей уже не подчинялось, не осталось никого, кто бы встал на ее защиту, и даже собственные губы отказывались ей служить.

Пора умирать, — горько промелькнуло в голове.

Луиза опустила глаза и вздрогнула. Широкая низкорослая фигура заслонила отсвет свечей.

Господи, неужели это еще не конец, — тело передернуло от ужаса. С тех пор как ее притащили и бросили на эти нары, Луиза не смогла бы вспомнить, сколько насильников побывало на ней. Поначалу, пока еще были силы, она сопротивлялась, пока удар в лицо не лишил ее сознания. Потом только боль, перегарная вонь и похотливое сопение. Один сменял другого, и только пьяный вопль навсегда застыл в голове.

— Кто еще не пробовал баронессу? Подходи!

Кривая щербатая морда склонилась над ней.

— Что, голубая кровь, соскучилась по моему дружку?

Мужик загремел досками, забираясь на нары. Дыша в лицо смрадом, над ней застыла огромная темная фигура.

— Раздвинь ноги, сука, пока я тебя вновь по роже не съездил. — Маленькие злобные глазки налились гневом.

Луиза сжалась в предчувствии боли. Пусть бьет! Даже если бы она могла пошевелить хоть кончиками пальцем, то и тогда бы не дернулась. Пусть бьет, может быть тогда, развязка наступит быстрее.

Заскорузлые ладони зашарили по телу, стискивая и сминая груди, уши заполнило похотливое сопенье. Грузная туша, ворочаясь, втиснулась между ног.

— Ты глазищами то не зыркай! — Обдавая вонью, задышал в лицо слюнявый рот. — Отвернись, ведьма.

Грубая пятерня надавила, поворачивая голову набок.

— Вот так-то лучше, — Щербатая морда, осклабилась и запыхтела, спуская штаны.

Луиза закрыла глаза и стиснула зубы, внутри все взорвалось жуткой болью. Бесцеремонные пальцы, разрывая истерзанное лоно, пытались засунуть в нее набухшую мужскую плоть.

Насильник задергал задом, вколачивая ее в жесткие доски, мерзко захрипел от удовольствия и вдруг обмяк. На щеку полилось что-то теплое и липкое, а рука, державшая ее, ослабла и, стукнувшись костяшками по дереву, свалилась с лица. Луиза, не понимая происходящего, с трудом повернула голову, и в этот момент тяжелая туша слетела с нее, словно сорванная порывом могучего урагана.

Что это! — Забился слабенький лучик надежды. — Неужели кто-то пришел защитить меня.

Девушка, напрягая все силы, приподнялась, стараясь рассмотреть своего защитника. Пелена перед глазами на мгновение разошлась, и она, вскрикнув, рухнула замертво. У края мученического ложа стоял ее главный враг и насильник.

— Нет, ты не сдохнешь так просто! — Вийон мчался огромными прыжками, неся на руках бесчувственное тело. — Ты еще помучаешься!

Он обернулся назад к бегущему за ним вслед Давиго.

— Лекаря ко мне живо!

Капитан обрадованно остановился

— Ну, наконец-то, хоть какие-то разумные слова. А то ворвался как дикий зверь, до сих пор мурашки по телу. Кстати, Щербе тоже костоправ не помешал бы. — Забурчав, он развернулся и, перескакивая ступени, понесся вниз.

Распахнув пинком дверь, Вийон влетел в свою спальню. Ошарашенно поводил взглядом, не зная, куда положить висевшую у него на руках девушку, и все же решившись, бережно опустил ее на свою кровать. Как только ее крохотная тяжесть перестала давить на руки, граф отскочил от постели, словно испугавшись чего-то.

— Зачем я это делаю? — Он посмотрел на свои руки и перевел взгляд на истерзанную пленницу.

Крохотное скрюченное тельце на огромной медвежьей шкуре, тонкие ножки в пятнах бурой, засохшей крови, спутанные волосы, вместо лица сплошной лиловый синяк.

— Черт! — Граф сделал шаг и осторожно приложил ухо к неподвижной груди. Биение сердца не прослушивалось.

Вийон вздрогнул и отшатнулся.

— Не смей! — Он грубо схватил узенькие плечи и затряс их так, что голова девушки глухо застучала по шкуре. — Не смей! Не смей, дрянь, сдохнуть на моей постели!

Чья-то рука испуганно прикоснулась к его спине.

— Господин граф, позвольте мне. — Взволнованный лекарь на всякий случай сделал шаг назад.

Вийон провел по нему бешеным взглядом и вдруг успокоившись, кивнул.

— Давай.

Доктор, затянув пояс халата и шаркнув тапочками на босу ногу, подошел к кровати. Приложив трубку к обнаженной груди, он прислушался, тяжело вздохнув про себя. — Бедный ребенок, что эти звери с тобой сделали.

Сказать такое вслух он, конечно же, не посмел, графа старик боялся до дрожи в коленях.