Чтение онлайн

– Храни тебя бог, матушка...

– Я не думала, что тебе разрешат так быстро вернуться.

– Так ведь мне нужно было вернуть тройку и сани. Сани-то у нас, матушка, здесь одни справные, зато там добра больше некуда.

Лиза ни о чем не спрашивала, но слуга сам рассказал ей о житье-бытье барина. Свалив на Наташу все дела по починке мельничного колеса, Карелин заперся в своей комнате и не выходил оттуда до самого отъезда Николая. Он ни с кем не разговаривал, и за все дни, что пробыл там, Николай так и не услышал его голоса. В первый раз барин вышел из добровольного заточения, чтобы попрощаться с верным слугой. Катя искоса взглянула на Лизу. Приободрившись, Николай рассказал, как князь ни за что ни про что наказал трех слуг, что случалось с ним только тогда, когда он был необычайно зол. Катя заметила, что на миг щеки Лизы заалели, а затем побледнели еще больше. Девушка с тоской слушала Николая, виня себя за столь плачевное положение дел. Пока Николай, стоя на коленях, целовал ей руку, Лиза в сотый раз вспоминала сказанные ею слова, которые уже не вернуть обратно. Поправить ничего нельзя, возможно, эти слова навсегда разлучили ее с мужем, и теперь Александр ужасно мучился в Николаевке, а она страдала в Карелинке.

– Что с тобой, Катя? – участливо спросила Лиза, когда они снова остались одни. Девушка посмотрела на служанку и мягко коснулась рукой ее плеча. – Тебе грустно без князя? Хочешь поехать туда?

– Нет, матушка, он сам захотел, чтобы я осталась здесь, с тобой.

– Не сиди здесь из-за меня. Если я могу помочь тебе чем-то, то ты вольна уехать в Николаевку, я разрешаю. Я понимаю твое желание быть рядом с ним.

Теперь уже служанка отводила глаза, стараясь избежать слишком глубокого взгляда молодой барыни. Хотя Лиза и не подавала виду, что знает секрет, Катя сомневалась: уж не слышала ли она их с батюшкой разговор.

Немного погодя, пришел и сам священник. Он уже трижды наведывался к ним в усадьбу. Батюшка был необычайно взволнован, увидев, какую огромную сумму дала ему Лиза, даже не зная, сколько денег лежало в конверте, и теперь он хотел поговорить с ней. Именно от него Лиза узнала, что Карелин с невероятной щедростью помог ненавистной ему деревне, и теперь поп просил Лизу помочь ему как можно лучше распорядиться деньгами. Он сжимал трясущимися от волнения руками банкноты, благодаря которым деревня могла полностью измениться.

– На эти деньги мы можем покрасить и привести в порядок церковь и часовню, подлатать самые захудалые хатенки, снова открыть школу, починить тот большой дом и соорудить в нем больницу. А сверх того, матушка, князь прислал для всех семена… провизию и скот.

– О! – Лиза почувствовала, как к глазам подступили слезы. Она молчала, чтобы сдержать боль и грусть и не расплакаться.

– Только Вы с божьей помощью могли сотворить подобное чудо, матушка-барыня! – продолжал поп. – Добраться до сердца князя и стереть из него злость к карелинским мужикам, которую он в нем хранил. Только счастье иметь рядом с собой ангельскую жену заставило его так измениться…

– Не продолжайте, батюшка, – осипшим голосом попросила Лиза, опустив голову.

– Почему, дочь моя? Грех не в том, чтобы признать, что мы даем, а в том, чтобы кичиться этим.

– Я дам вам то, что смогу дать лично. Вы будете распоряжаться деньгами, а я от всей души помогу Вам в Вашем деле. Я буду трудиться с вами днем и ночью.

В тот же день Лиза пошла в деревню, и продолжала ходить туда каждый день. Ее ничто не останавливало, она все дни напролет неотлучно находилась в Карелинке, преодолевая отвращение, которое вызывали у нее грязь и нищета. Она заходила в самые захудалые лачуги, подходила к самым тяжелым больным, гладила головы ребятишек и утешала скорбящих стариков. Лиза с жаром принялась за дело. Она умело помогала всем слугам в доме; раздавала хлеб голодным, а одежду тем, кто был гол как сокол; вместе с попом открыла в деревне школу для бедняков и установила кресты на заброшенных могилах. Она не замечала, как бежали дни и недели. Как-то утром, собравшись ехать в деревню, Лиза спустилась в просторный двор и удивилась, увидев, что Николай подал ей небольшую закрытую коляску.

– Ну вот, и весна пожаловала, матушка! – не ожидая вопросов, радостно пояснил слуга, увидев удивление княгини. – Почитай деньков через пятнадцать можно будет и зимние рамы снять.

И правда, двор и навесы черепичной крыши были почти чисты от снега, а по земле бежали ручейки талой воды. Стояли последние мартовские дни, и по-весеннему задорный ветер быстро гнал белоснежные облака по лазурному небу.

– Все дороги очистились уже! – добавил Николай.

Лиза посмотрела на Катю, а та с улыбкой наблюдала за своей хозяйкой.

– Хочешь поехать в Николаевку, Катя? Теперь туда ехать легко...

– Я уже три месяца не видала барина, матушка. Ежели ты дозволишь, так я прямо завтра поеду туда.

Николаевка! Сколько мыслей, сколько разных чувств пробудило в душе Лизы это название! Сколько раз она пыталась представить себе тамошнюю роскошь и изобилие – плод общих трудов и неимоверных усилий двух людей: Александра и Наташи! “Какое разительное отличие, просто небо и земля”, – подумала Лиза о маленькой, заброшенной деревушке, которая тоже изменялась теперь, благодаря ее усилиям и упорству. В ее душе проснулось какое-то незнакомое, непонятное, доселе дремавшее чувство, и это чувство пробудил в ней князь. Теперь, находясь на расстоянии, Лиза идеализировала его; она всем сердцем простила мужа, признавая часть своей вины, и жалела его, как и себя саму.

– Поезжай, – улыбнулась в ответ Лиза. – Я совершенно здорова, и у меня много дел! Весной придется заняться этими полями.

– Эх, матушка, кабы барин-то сюда вернулся... – вздохнула Катя. – Тебе ведь тоже хотелось бы, чтобы он вернулся?

Слегка порозовев от смущения, Лиза помедлила с ответом.

– К приезду хозяина Карелинка принарядится, Катя, – наконец, с холодным достоинством ответила Лиза. Теперь она все делала и говорила с чувством собственного достоинства. – Мы все будем рады его возвращению.

На следующий день Катя поехала в Николаевку. Карелин не скрывал своей радости по поводу ее приезда, и Наташа с досадой наблюдала за этой сценой. За все время пребывания князя в Николаевке девушке не удалось развеселить его, вытащить из мира уединения, боли и тоски, и теперь, глядя на служанку и приехавших с ней людей, Наташа отчетливо понимала, что Лиза по-прежнему была единственным, что интересовало Карелина. Он непрестанно думал о своей далекой жене, а гости привезли кое-какие новости о ней.

Катя рассказала князю обо всех нововведениях в Карелинке. Дьякон Александр оказался, ко всему прочему, великолепным кучером, и теперь он ухаживал за лошадьми вместе с прочими конюхами. Владимир был прекрасным дворецким. Все крестьяне были счастливы и ждали только его возвращения. Доброта княгини и ее желание приносить пользу творили чудеса. Александру захотелось узнать, почему вместе с Катей приехали Владимир, дьякон и старый Ликошка, и верная служанка пояснила, что Лиза не пожелала отпускать ее одну и дала в сопровождение надежных людей. К тому же, приехали они не просто так, а с просьбой, и Владимир, в свою очередь, от имени всех сельчан попросил князя научить карелинцев обрабатывать землю так же, как это делается в Николаевке, и как умеет делать только он один, чтобы окончательно порвать с нищетой. Все трое опустились на колени, и лишь Катя осталась стоять рядом с князем, молитвенно сложив руки на груди. Наташа Маслова стояла у двери и с интересом взирала на эту картину.

– Уважишь ли ты нашу просьбу, барин? – спросил дворецкий, а остальные трое обратили к князю лица, полные тревоги. Александр колебался и мешкал с ответом, борясь с самим собой. – Пора нам приступать к работе, – добавил Владимир.

– В самом деле, Александр, – поддержала Владимира Наташа, подходя к князю. – Если ты собираешься вводить в Карелинке какие-то новшества, то сейчас самое время. Было бы интересно проверить, ответят ли на новые методы старые, невозделанные карелинские земли так же, как это было в Николаевке. Мы могли бы начать с заливных лугов у речки.