Чтение онлайн

– Почему ты стараешься вывести меня из себя, Лиза? – спросил он.

– Я? – удивление Лизы было таким искренним, что Карелин снова опустил голову. Как он мог упрекать ее?

– По правде говоря, ты замечательно потрудилась, и я поздравляю тебя, вот только делала ты все в этом распроклятом месте, в позабытой богом глухомани...

– И это так обеспокоило тебя? А ты не считаешь, что эта глухомань уже достаточно наказана? Ты слишком злопамятен. Прости, что говорю так прямо. Я не хочу осуждать тебя, но, тая в своей душе обиду, ты причиняешь больше боли самому себе, чем остальным. Призн'aюсь тебе, что общение с простолюдинами сделало меня чуть отзывчивей и снисходительней, я стала более чуткой и человечной.

– Вероятно, поэтому ты и отпразднуешь еще одну победу, – горько усмехнулся Карелин. – Если завтра будет такая же хорошая погода, мы начнем распахивать луга, что у реки, опробуем современные методы обработки земель.

– Это ты отметишь победу, Александр, и я надеюсь, что ты не выйдешь из себя, услышав, что я от всей души благодарю тебя.

– Но это мне следовало бы благодарить тебя, ведь это принесет мне прибыль.

– Прибыль для тебя неважна. Денег у тебя и так с избытком, к тому же ты ненавидишь их.

– Да, я ненавижу их, – вскипая от гнева, зло подтвердил Александр. – Я ненавижу их за все то зло, что они причинили, за алчность, которую они пробуждают в людях, заставляя их забывать обо всем, лишь бы получить барыш, урвать, как можно больше. Я ненавижу деньги за то, что на них можно купить все или почти все!

Карелин посмотрел на жену, словно бросая ей вызов в ожидании протеста и отчаянно желая разрушить ее невозмутимость, ее превосходство, которое невыносимо ранило его и бесило, но Лиза оставалась спокойной, ответив на прямолинейный выпад мужа лишь кроткой улыбкой. Она с грустью думала о том, что ничто не могло их сблизить, если муж находил удовольствие в своем горе и нетерпимости.

– В любом случае, – мягко ответила Лиза, – я порадуюсь, если у тебя будет какая-то прибыль, она возместит убытки, которые ты понес из-за меня. Наши керловские земли не стоили того, что ты заплатил за них, а теперь, когда ими занимаются Дмитрий и маман, и подавно.

Впервые после свадьбы Лиза упомянула о своей родне, оставленной далеко-далеко, и Александр с интересом взглянул на нее.

– Маман написала тебе, чтобы пожаловаться?

– Нет, мне никто не писал. Разумеется, они ждали новостей от меня, и это естественно, но у меня не было желания писать им. Сейчас, когда дороги стали лучше, я напишу, потому что моя злость полностью прошла, а особенно потому, что очень люблю брата и знаю, что он страдает из-за меня. Мне хотелось бы успокоить его.

Карелин смотрел на жену. Его глаза ничего не выражали, но как безумно хотел он просочиться в ее мысли, заглянуть в самые глубины ее души! Как отчаянно он любил Лизу, и как яростно боролся с самим собой, убедившись в своей любви к ней!

– Ты можешь делать все, что заблагорассудится. Вероятно, ты понимаешь, что меня не интересует твоя родня! – холодно заметил он.

– Я знаю, что ни моя родня, ни я тебя не интересуем, – все так же спокойно ответила Лиза, – но, по правде говоря, я не знаю, что ты решил относительно нас с тобой...

– Полагаю, что ты можешь подождать, не так ли? Я старался не беспокоить тебя...

– Я могу ждать, сколько ты захочешь...

Александр снова посмотрел на жену и шагнул к двери.

– Знаешь, священник рассказал мне о старинном обычае, когда барин прокладывает первую борозду, а его жена засевает ее, – Лиза заговорила об этом с удивительной нежностью, не отрывая глаз от языков огня в печурке, и Карелин вдруг остановился и снова, как зачарованный, посмотрел на нее. – Все сельчане надеются, что мы проделаем этот обряд. Я не хочу разочаровывать их, и если ты позволишь, то...

– Боюсь, что для твоих ног берег реки будет слишком грязным, впрочем, я не отказываюсь. Я буду первым князем Карелиным, который вспашет борозду, для того, чтобы ты бросила в нее семена. – Александр улыбнулся, и Лиза удивилась, увидев его улыбку. Она никогда не видела на лице мужа такого озорного выражения. Расшалившись, он даже значительно помолодел. – Первую борозду в земле всегда прокладывал староста, а в этот раз я сам вспашу... но тебе придется очень рано встать.

– Я сделаю это с большим удовольствием.

Пожелав жене спокойной ночи, Александр ушел. На следующий день все карелинцы во главе с попом собрались посмотреть на традиционный обряд. В усадьбе остались только Катя, молоденькая горничная Нюшка, да Наташа Маслова. Катя нарочно не стала будить Наташу, и та спокойно проспала до позднего утра, не зная, чем занимаются Александр и его жена. Проснувшись, Маслова, кипя от злости, быстро позавтракала тем, что приготовила ей Нюшка, и, заметив, что та уходит куда-то, неся в руках две больших корзинки, торопливо спросила:

– Ты куда?

– Поеду, отвезу корзинки с едой для господ. Они собирались провести весь день в поле. – Нюшка понесла корзинки к маленькой повозке, ожидающей ее у задней двери дома.

Наташа заколебалась, не зная, что делать, а старая служанка уже семенила ей навстречу.

– Думаешь тоже поехать, барышня? – спросила Катя, глядя на Наташу с почти неуловимой насмешкой.

– Конечно, поеду! Нужно было разбудить меня пораньше!

– Барин не сказал тебя будить, – оправдывалась Катя. – Можно мне тоже поехать с вами?

– Залезай, я буду править. – Подобрав вожжи, Наташа тоже забралась в повозку. Махнув вожжами и шлепнув коней, она пустила их резвой рысью в сторону полей. Лошади, не останавливаясь, бежали до самой реки. Добравшись до места, Наташа выпрыгнула из повозки, как ужаленная. Она не могла поверить своим глазам – крепко сжимая рукоятки плуга, Александр шагал по полю, оставляя за собой глубокую борозду, а следом за ним, уверенная и счастливая, как крестьянская женка, шла Лиза, бросая в борозду пригоршни пшеничных семян. Катя радостно сцепила руки на груди и умильно шептала:

– Это чудо Преподобного Александра! Не зря я вышивала пелену под его икону! [прим: пелена – плат, который подвешивался под нижний ряд иконостаса и под особо чтимые иконы, с вышитыми на нем образами святых, Богоматери или Христа]

Когда последняя пригоршня зерна из лизиного лукошка упала на только что вспаханную землю, князь обернулся назад и посмотрел на жену. Лиза показалась ему прекрасной, как никогда, в ясном свете омывающих ее золотистых солнечных лучей. Словно по волшебству, она вдруг расцвела и выглядела более сильной и совершенной. От работы ее глаза заблестели, щеки раскраснелись на вольном ветру; она вся так и светилась, излучая утерянное прежде здоровье. А как свежи и прохладны были ее слегка приоткрытые юные губы! Теперь Карелин видел в Лизе не девушку своей мечты, а жену, женщину, выбранную им из всех, чтобы она была его верной спутницей и матерью его детей.