Чтение онлайн

Лиза дала мужу договорить. На ее лице отражались боль и гнев. Александр был возмущен и обижен молчанием жены, которая ни во что его не ставила. Побледнев, он шагнул к ней и почти угрожающе продолжил:

– Такова твоя истинная душонка! Слезами ты обманешь Катю и слуг, которые считают тебя ангелом, но не меня… Они никогда не поверили бы, что у тебя был любовник до того, как ты стала моей женой… не поверили бы, даже если бы я сказал им об этом, они посчитали бы, что я должен оставить тебя в живых, в то время как мне следовало убить тебя!

Лиза отступила на шаг; в диком взгляде Александра она увидела живое отражение его ярости и задрожала, но не от испуга, а от жестокости его слов, от грубого и оскорбительного утверждения, которое, казалось, отражалось рикошетом в ее ушах и душе, вырвав с трясущихся губ мятежный вопль обиды и возмущения:

– Но кто тебе сказал, что я была... Как ты можешь говорить такое?

– Ты сама! – крикнул в ответ Карелин. – Ты уже забыла, но ты сама сказала мне это, когда я заявил о своих супружеских правах. Я пришел, когда вы прощались, и тебе не нужно было подтверждать это словами. Я своими глазами видел, как ты плакала, побывав в его объятиях, видел, как ты, будучи моей женой, побежала к нему, побежала, не дав мне времени прийти в себя от обиды.

– Значит, ты так считаешь? – ошеломленно воскликнула Лиза. – Значит, ты думал… что я… в тот вечер?..

– Да, я так считал, так думал, и ты мне это подтвердила! А сейчас отрицаешь? – Карелин неистово сжал пальцы на хрупких запястьях девушки, сдавив их, словно клещами. Он вновь цеплялся за неожиданно мелькнувшую надежду, желая услышать, как Лиза с негодованием станет все отрицать, спорить, возмущаться, объясняя свое поведение, но девушка, дрожа от гнева, надменно молчала, подавляя рвущийся наружу крик протеста. Ее гордость была уязвлена, как никогда. – Скажи! Скажи мне, что это неправда! – упрямо твердил Александр, еще сильнее впиваясь пальцами в кисть жены, чтобы заставить ее стонать. – Осмелься отрицать все это!

– Мне нечего отрицать!– глухо ответила Лиза. – Отпусти меня. Почему бы тебе сразу не убить меня? Кто тебе мешает? Ты здесь барин, хозяин всего и всех, а я всего лишь бедная, бесприютная и беззащитная женщина. Убей меня! Ты купил меня, как крепостную, и обращаешься со мной, как с крепостной!.. Что ты колеблешься? Мсти!

– Ты еще не поняла? Я не убил тебя только потому, что от всей души презираю тебя!

– Хорошо... Презирай меня и дальше, ненавидь, сколько душа пожелает, делай со мной, что хочешь. Ты можешь сделать из меня кого угодно, только не послушную служанку, не рабыню. Я свободна, потому что не люблю тебя! Если ты считал меня тем, кем считал, почему не оставил меня в моем родном доме? Почему не поехал в Петербург просить царя расторгнуть этот постыдный брак?

– Мне следовало поступить именно так, но я хотел оказать уважение твоему покойному отцу! Мне не нужно было жалеть...

– Жалеть! – с горькой иронией повторила Лиза. – Ты никогда никого не жалел. Ты, как последний подлец, воспользовался своей силой и моим смятением и притащил меня сюда, чтобы мстить. Ты сам сказал мне, что мы в расчете, что я оплатила свой долг! А раз мы в расчете, я тоже буду мстить! У меня был любовник!..

– Замолчи, Лиза! Замолчи, или сейчас я могу сделать то, что не сделал раньше!

– А я и хочу, чтобы ты сделал это прежде... чем начнется адская жизнь! – вызывающе глядя на мужа, в бешенстве выпалила Лиза, но в голосе ее звенела боль.

Руки Александра рванулись к шее жены, и если бы не новый приход Наташи, все закончилось бы в один миг. Карелин уже сжимал белую шею Лизы, когда услышал встревоженный голос подруги. Пальцы мстителя отпустили жертву, и Лиза, пошатываясь, прислонилась к стене, ища в ней опору, а Наташа бросилась к Карелину и встала между ними.

– Ты сошел с ума! – в смятении выкрикнула она. – Совершенно сошел! Разве можно, чтобы ты... ты?..

Внезапно Александр остыл и отошел назад, словно опомнившись и придя в себя после вспышки овладевшего им безумия. Перед ним была холодная реальность: бледная, как полотно, Лиза дерзко и вызывающе смотрела на Наташу, и в ее взгляде не было ни капли благодарности. В проеме боковой двери появилась такая же бледная, насмерть перепуганная Катя.

– Что тебе здесь надо? – зло спросил Александр, повернувшись к ней.

– Прости, батюшка, я пришла только сказать, что тройка уже готова!

– Едем, Александр, едем, ради бога! – взмолилась Наташа.

– Да, думаю, так будет лучше всего, – согласился Карелин. – Едем.

Он вышел, не посмотрев на жену. Наташа опустила голову и пошла следом. Лиза едва не потеряла сознание, и Катя подошла поддержать ее, чтобы она не упала.

Маслова решила, что пробил ее последний час, когда по дороге в Николаевку Карелин безжалостно нахлестывал лошадей, заставляя их нестись во весь опор, все быстрее и быстрее. Казалось, в этой неистовой, оголтелой скачке он выпускал на волю из своей души буйный и неудержимый ураган. Наташа не спрашивала его ни о чем, а по приезде в Николаевку предложила сходить вместе с ней на мельницу, чтобы посмотреть поломку, но Александр отказался, и она оставила его сидеть у печурки перед жарким огнем. На душе у нее было неспокойно и тоскливо. Хорошо зная Александра, Наташа понимала, что этот приступ гнева был ничем иным, как проявлением огромной любви, раненой чем-то, но чем она не могла понять. Вернувшись с мельницы, Маслова подробно рассказала о том, что велела сделать, а потом завела разговор на интересующую ее тему, желая все разузнать и найти способ утешить друга. Она слышала, как в комнате Карелина, супруги громко ссорились, и теперь отдала бы что угодно, лишь бы узнать из-за чего, но князь не захотел говорить об этом оскорблявшем и приводившем его в отчаяние деле.

– Александр, – упрямо продолжала разговор Наташа, хотя была уверена, что все ее усилия окажутся напрасными, – осмелюсь дать тебе беспристрастный совет… Если она совершила ошибку, из-за которой ты хотел убить ее, то это непоправимо. Уходи от этой женщины. Я вижу, как ты катишься в пропасть, и боюсь за тебя…

– Помолчи, Наташа! Я прошу тебя забыть, что ты видела! Во всем виноват я один… Лиза ничего не сделала! Это была моя ошибка. Я должен был расстаться с ней гораздо раньше, но не смог, потому что очень горячо любил ее. Я был так слеп от своей любви, что ухватился за глупую надежду! Не бойся, я больше пальцем до нее не дотронусь! Скорее, я отрежу себе руки, чем снова попытаюсь совершить безумство, которое сегодня едва не совершил! – Александр замолчал и обхватил лицо руками, пристально глядя на печурку, в которой начинали весело искриться дубовые поленья. Он, как и раньше, погрузился в глубокую, отчаянно-горькую печаль, в которой таяла ярость.

Неслышно ступая, Катя вошла в комнату и подошла к Лизе. Княгиня неподвижно сидела у окошка, глядя на протянувшиеся до самого горизонта заснеженные поля, мирно спящие под белым пушистым покрывалом. В лазурном небе ярко светило по-зимнему холодное солнце. Своей улыбкой на увядших от времени губах служанка, казалось, хотела развеселить молодую хозяйку, на лице которой отражалась глубокая печаль.

– Денек-то нынче какой погожий, матушка, так ведь? – приговаривала на ходу Катя. – Да оно уж и пора солнышку-то сверкать, а зиме в дорогу собираться. И то сказать, пришла-то она нынче рано, да, по всему видать, уходить не хочет.

– Зима или нет, какая разница, Катя! – безразлично откликнулась Лиза, даже не пошевелившись.

– Тебе-то, матушка, все равно, тебе ведь, почитай, двадцать годочков всего, а мои бедные косточки надрываются, солнышка просят... Ты знаешь, что Николашка-то уже вернулся?

– Из Николаевки? – с неподдельным интересом спросила Лиза, повернувшись к служанке.

– Знамо, оттуда... он просит дозволения войти, поздороваться с тобой.

– Скажи ему, пусть войдет.

Лиза вскочила на ноги и быстро пошла к двери, более взволнованная, чем хотела казаться. Она открыла дверь еще до того, как Катя успела выполнить ее распоряжение. При виде молодой княгини хмурое лицо Николая осветилось широкой, счастливой улыбкой.