Нэнси Паркер и ферма призраков
Шрифт:
– Так почему же, Элеонора Оттер, ты стала горьким разочарованием для всей школы? – прогремела мисс Чард. – Тебя видели без шляпы!
Ах, вот что, подумала Элла. Ну конечно. Шляпа. Ненавистный горшок. Она никак не могла понять, каким образом одна маленькая девочка – ничего не значащая третьеклассница – без шляпы стала разочарованием для всей школы. Неужели они думают, что без шляпы мозги развалятся на куски. К тому же она обычно носила шляпу и в поезде, и по дороге со станции до школы, до самой раздевалки младших классов и своей вешалки. Единственное время, когда она снимала эту злополучную шляпу, – за много миль от школы, рядом с домом.
Но ведь остроглазая сова видит издалека.
Или кто-то наговорил на неё. И тут она поняла кто: то лицо, обрамлённое светлыми локонами, глянувшее на неё с заднего сиденья «Даймлера». Юнипер Вейл. Она очень удивилась, что Юнипер знает, кто она – новенькая, первого года обучения, без старших сестёр и кузин, которые учились в этой школе. Но зачем такому человеку, как Юнипер, ябедничать на неё? Зачем такой популярной девочке, как Юнипер, вообще ябедничать?
– Я не собираюсь наказывать тебя прописями, Элеонора. Насколько мне известно, твой учитель по английскому уже был вынужден задать тебе прописи – один раз за непослушание и один раз за дерзость. Не самое удачное начало. Не так ли, дитя?
Элла изо всех сил старалась сделать виноватый вид.
– Вместо этого я задам тебе эссе, и ты останешься после уроков, чтобы написать его. Две страницы на тему «Как важны правила». Можешь идти.
Элла поспешила обратно в класс, где обнаружила, что все уже собрались и ушли на урок географии.
«Будь ты проклята, Юнипер Вейл!» – подумала она. Слово дня она уже выбрала: школа несправедлива.
Бред-стрит 44, Лондон Ю. В.
Дорогая Нэнси,
Погода не радует, поэтому высылаю тебе тёплые носки и свитер, который я тебе связала. Не понимаю, как ты могла забыть их, когда собирала вещи. Надеюсь, посылка дойдёт до тебя в целости и сохранности.
Папа опять мучается ревматизмом. Я заставляю его на ночь надевать под майку пояс с дегтярным маслом, но он отказывается носить его на фабрике. Говорит, печенья будут на вкус как дёготь.
Этель Бойд снова болеет. Зря ты бросила такую хорошую работу в овощном магазине. Отправилась красоваться на побережье, будто сейчас летние каникулы.
Я и тётушка Беатрис чувствуем себя соответственно времени года. Береги себя и одевайся теплее.
8. Подозрительные личности
Окскумб-Гранж кажется не таким зловещим, когда нет тумана. Хотя карявые деревья никак нельзя назвать гостеприимными. День выдался при прекрасный, солнечный, и мы видели море. Здесь нет набережной и пирса, только пристань с 2 или 3 лодками, покачивающимися на волнах, небольшой ручеёк и высокие утёсы с обеих сторон. Конечно, вид намного приятнее, чем на Бред-стрит – там одни кирпичные стены и дымоходы. Тут так тихо! (Не считая кур и гусей.) Никогда не бывала в таком тихом месте. Думаю, я привыкну.
Моя работа на сегодня (с которой – урааа! – я справилась):
– подготовить спальню мисс Диеринг,
– выбрать себе комнату (я выбрала ту, что прямо над кухней) и подготовить её тоже.
Комната мисс Диеринг находится в передней части дома, там обои в китайском стиле и окна выходят на море. Дом такой просторный, что оттуда далеко и до лестницы, и до кухни, и до МЕНЯ. Я целую вечность ходила вверх-вниз с метлой, постельным бельём и углём и водой. Кровать тут с балдахином. Я бы ни за что такую не выбрала. Занавески со всех сторон, и когда их опускаешь, ничего не видно. Вдруг в комнате притаилось нечто ужасное, а ты так и не узнаешь, пока не будет слишком поздно. (Не могу выбросить из головы того японского воина, смахивающего на грабителя или кого-то в этом роде.) Если бы мне что-то грозило, я бы хотела знать заранее, чтобы успеть хоть что-нибудь предпринять – пусть даже только вскрикнуть!
И это ещё не всё. Наверное, я просто разнервничалась, но когда я была наверху, то видела кое-что краем глаза. Всего лишь тени и очертания. Когда я повернулась, там НИЧЕГО НЕ БЫЛО. Убеждаю себя, что там действительно НИЧЕГО нет.
К тому времени, как я закончила в комнате мисс Диеринг, я кашляла так громко, будто лаял настаящий старажевой пёс, – столько там пыли. Поэтому я вернулась на кухню, чтобы отдохнуть и написать это.
Мисс Д. нашла меня на кухне – я всё ещё кашляла – и отправила на улицу со словами: «Свежий морской воздух пойдёт тебе на пользу, Нэнси! Поверь мне, окскумбский воздух особенно блага благотворен для здоровья».
Я решила спуститься к пристани. Там-то я увидела миссис Шанто. Она вышла, прихрамывая, из небольшого домика как раз напротив ворот. (Ведь она должна следить за этими воротами.) В руках она держала посылку – в обёрточной бумаге, порванной с одной стороны. «Это нужно доставить в Гранж, – сказала она. – Принесли недавно, там записка. На почте порвалась».
Что-то не верится. Как сказала мисс Диеринг, она весьма любопытная личность. И теперь миссис Шанто знает, что новая экономка Окскумб-Гранжа работала на рынке!! И носит розовые свитера её бабушки!
Я покинула её с видом оскорблённого благородства и оказалась на дороге, ведущей обратно в посёлок. Я решила осмотреть окрестности. Окскумб – ничем не выдающееся место. Скопление домиков, старая церковь на холме и речушка под ней. И только ещё один большой дом – вдали, на возвышенности. Белые стены и высокие окна – на вид совсем новый. Уж точно не столетняя рухлядь! А ещё я нашла магазин. Но на двери висела табличка ЗАКРЫТО, а в окне виднелись только банки горчицы и дохлая муха.
Элла сказала, место тут сонное – на самом деле тут тихо, как в могиле. САМЫЙ НАСТАЯЩИЙ ЗАБРОШЕННЫЙ ПОСЁЛОК!!! И тут я заметила, как дёрнулись занавески в нескольких домах, и мне показалось, ЗА МНОЙ СЛЕДЯТ. По спине побежали мурашки, оттого что за мной вот так наблюдают. Но я точно знаю, что сказала бы тётушка Би: «Ничего лучше не придумали, чем шпионить за саседями? Старые перечницы! Лучше бы занялись вязанием!»
Я шагала по дороге, лишь бы убраться подальше от любопытных глаз. Прошла мимо фермы и оказалась у старой водяной мельницы, доска на заборе гласила:
Не самое подходящее время года для чая в саду, но никто не удосужился снять вывеску.
Я наклонилась над воротами, чтобы глянуть, что там такое – просто ради интереса, но они вдруг открылись, и я ввалилась внутрь! Случайно получилось. Внутри оказался дворик, заваленный опавшими листьями, железные стулья и столы, сложенные у стены. Кто-то стал кричать на меня, хотя я просто пыталась встать и отряхнуться! Я плохо разобрала слова, но, похоже, там было написано «Хлеба нет! Хлеба нет!». Дверь распахнулась, появилась голова женщины – взъерошенная, с красными глазами и большим носовым платком, который она прижимала к носу. Она размахивала свободной рукой, словно пыталась отогнать птиц, и скрипела: «Хлеба нет! Не сегодня. Уходите». В следующую секунду дверь захлопнулась – и я услышала, как она громко чихает.
Вот что значит быть непрошеным гостем!
Я побежала обратно в Гранж – не из страха – кто знает, вдруг я слишком долго дышала свежим воздухом. Пусть старые перечницы думают, что хотят. В Окскумбе столько ПАДАЗРИТЕЛЬНЫХ ЛИЧНОСТЕЙ. Вряд ли я завиду здесь друзей.
9. Я намереваюсь вести записи
Я была рада вернуться. На кухне уютно и тепло, и мисс Диеринг готовит в духовке что-то такое ароматное. И я как раз убеждала себя, что жить тут не так уж и плохо и, наверняка, я ДЕЛАЮ ИЗ МУХИ СЛОНА (как сказала бы бабуля), – как вдруг послышался ещё один таинственный шорох!
И снова, кроме меня, никто ничего не услышал. Мисс Диеринг уехала с Панчо по делам. Близился вечер, и я знала, что мистер Оукэппл засел в своём сарае с инструментами, потому что в окне виднелся тусклый свет лампы. Кто знает, куда запропастилась Пег? Наверное, отправилась домой. Хотя я понятия не имею, где она живёт.
И вдруг, посреди всего этого жутковатого безмолвия раздался ГРОМКИЙ СТУК, аж тарелки в буфете подпрыгнули – и я тоже, – так что на этот раз мне точно не показалось.