Чтение онлайн

– Мы поедем к детям… чуть позже, - настойчиво говорю, сцепившись с ним взглядом, и нежно целую его.
– Я хочу еще немного побыть с тобой наедине. А для твоих психологических барьеров существуют средства контрацепции, которыми в прошлый раз два взрослых, сознательных человека пренебрегли. В результате чего на свет появились прекрасные двойняшки. Я ни о чем не жалею. И ты не смей, слышишь! – прикрикиваю на него, а он покорно кивает. Непривычно видеть его таким податливым.
– Считай, что это наш подарок судьбы. Впредь мы будем осторожнее, и тебе не о чем будет переживать.

– Я буду предельно осторожен, - роняет задумчиво.
– Думаешь, я заслуживаю второй шанс?

– Я уверена в этом.

– И ты согласишься выйти за меня? – выгибает бровь, обезоруживая меня неожиданным предложением.

– Ты решил сразу все гештальты сегодня закрыть? – тихонько смеюсь, уткнувшись носом в лихорадочно пульсирующую жилку на его шее. Оставляю влажный след на коже. Спускаюсь поцелуями к треугольнику между ключицами, попутно расстегивая рубашку.

– Я просто мечтаю о нормальной семье, - тяжело сглатывает, играя кадыком. Наклоняется и рывком подхватывает меня на руки.
– С тобой.

– Она у нас уже есть, Гордей. Большая семья, - обвиваю руками его шею, льну всем телом к горячей груди и выдыхаю ему в губы: - И да. Я тоже люблю тебя.

Гордей

Захватив Алискин плед, возвращаюсь на лоджию. Вечер по-летнему теплый, но я все равно переживаю, чтобы Вика не замерзла. Трансформирую отцовские чувства, ведь других не испытывал, и переношу их на свою женщину. Учусь любить ее, заботиться, не отпускать. Последнее – самое сложное.

Она стоит у распахнутого окна, ко мне спиной, устремив взор на огни ночного города. Бесшумно подхожу к ней сзади, опускаю плед на маленькие, острые плечи. Поправляю ее волнистые, соблазнительно длинные, шелковистые волосы, водопадом спадающие до поясницы, зарываюсь в них носом. Обнимаю, жадно втягивая сладкий аромат любимой. Прижимаюсь губами к виску и ловлю легкую дрожь, прокатывающуюся по хрупкому женскому телу.

– Холодно? – беспокойно уточняю, плотнее пряча ее в капкане рук и пытаясь согреть.

– Нет. Хорошо… с тобой, - легко и простодушно признается, окутывая меня безграничной нежностью, которой ей хватает на двоих. Не вижу, но слышу по тону, как она улыбается. – И неважно, где.

Наш маленький компромисс. Я хотел уехать из квартиры, будоражащей мрачные воспоминания, а Вика просила остаться еще ненадолго. И вот мы здесь, на просторном балконе, обстановка которого сохранилась после предыдущих хозяев. Здесь довольно уютно: окна в пол, стеклянный столик, на котором остывает травяной чай и пахнут розы, бережно поставленные Викой в вазу, два старых плетеных кресла, слегка скрипучих и накрытых одеялами.

Неидеальное место, но единственное, где мы можем побыть вместе, отсеченные от прошлого, остыть и спокойно поговорить по душам.

Вика рассказывает мне о двойняшках, восстанавливая все то, что я пропустил почти за два года, спрашивает об Алиске. Беременности и родов мы больше не касаемся. Она не хочет обсуждать это, убирая камень преткновения между нами. Делает вид, что ничего страшного не случилось.

Прощает…

Целую ее продрогшие плечи. Откинув пышную копну волос, пробираюсь к шее. Касаюсь губами горячей кожи, под которой огненной птицей трепыхается пульс. Провожу ладонью к груди и останавливаюсь на уровне сердца, прислушиваясь к его биению, в то время как мое – замирает. Я до конца дней буду переживать за Вику. Едва не потеряв ее однажды, я сделаю все, чтобы это никогда не повторилось.

– Надо отцу позвонить и узнать, как там наши малыши, - смущенно лепечет. Дыхание сбивается у нас обоих.

Она разворачивается ко мне лицом, алая и сияющая, обвивает мою шею руками. Невесомо целует в щеку, по-девичьи наивно взмахивает ресницами, с любовью глядя на меня. Заставляет почувствовать себя самым счастливым мужиком, потому что такое не сыграть.

Красивая. Настоящая. Искренне моя.

Наклоняюсь и, поймав ее пухлые губы, страстно сминаю их своими. Даю нам пару секунд дурманящего полузабытья, после чего отпускаю Вику.

– Папуль, как вы там? – мило щебечет, устраиваясь с телефоном в плетеном кресле. – Ты с ними справляешься?

Откладывает открытую сумочку в сторону, и я накрываю ее ноги тонким одеялом. Ловлю на себе благодарный взгляд, впитываю мягкую улыбку. Быстро поцеловав Вику в лоб, сажусь рядом.

– Разумеется, - важно выдает Егор Натанович, а на фоне раздаются детские крики, топот маленьких ножек и заливистый смех. Подружились… - Поужинали, теперь собираемся ложиться спать. Так что не торопитесь, у меня все под контролем, - внезапно добавляет.

Шокировано выгибаю бровь, не ожидая от Богданова такой поблажки, вопросительно смотрю на Вику – и вижу отражение своих эмоций в ее красивых, широко распахнутых глазах.

Неужели нам негласно дали зеленый свет? Неожиданно...

– Ты уверен? – хмурится она с подозрением. – У тебя там шумно.

– Это потому что мои внуки счастливы, - усмехается отец с удовлетворением и гордостью. – Самая старшенькая – та еще заводила оказалась.

– Алиска? – в унисон уточняем очевидное.

– О-о-о, Ма-Вика, - незамедлительно вылетает из динамика.

– Ма-а-а, - вторят ей двойняшки.

Беру Викину руку, свободную от телефона, подношу к губам и целую тыльную сторону ладони. Двигаюсь ближе, приобняв ее за плечи. Расслабившись, улыбаюсь так широко, что непривыкшие к эмоциям, заклинившие мышцы начинают болеть.

– Котята мои, - ласково зовет малышей Вика, и от этого обращения мурашки по коже.

В ней столько любви, что я понимаю главное: для нее смысл жизни заключается в детях. Никогда бы она от них не отказалась, даже под угрозой смерти. Я был бессилен и безоружен перед стойким материнским инстинктом.

Я не пытаюсь оправдать себя, но… постепенно принимаю то, что случилось. Я могу лишь поблагодарить судьбу за то, что она оставила мне их всех, в целости и сохранности.

Настоящий подарок свыше, который я клянусь оберегать.

– Ведите себя хорошо и слушайтесь дедушку! Договорились?

– Дя-дя-вались! – вразнобой визжат втроем.

– Викуля, - по-отцовски обращается к ней Богданов, когда гул малышни стихает, а потом заканчивает строже: - А вы где сейчас?

– У Гордея, - тихо признается, будто стесняется меня.