Чтение онлайн

В момент, когда мне кажется, что Егор Натанович психанет и вызовет любимой дочери такси, он вдруг сдержанно произносит:

– Хм, понял. Ладно, - и рявкает громче: - Одинцов!

– Да, - отзываюсь незамедлительно, чувствуя себя новобранцем в армии.

– Надеюсь, ты провел работу над ошибками, - многозначительно тянет, и я понимаю его посыл. Он не для Викиных ушей, поэтому ограничиваемся намеками. Мы оба выбрали бы ее, просто тогда она не дала нам шанса что-либо решать.

– Пап, не начинай, - возмущается Вика, а я перебиваю ее легким поцелуем в щеку.

– Не сомневайтесь, - чеканю в динамик четко и ясно.

– Береги себя, дочка, - меняет тон, как по щелчку. Возвращается в образ заботливого отца. – У тебя с собой все для этого есть, - загадочно произносит и отключается.

Вика недоуменно смотрит на потухший дисплей, пожимает плечами и тянется за сумочкой, чтобы проверить содержимое. На нервах выпускает ее из рук, а затем вдруг резко краснеет, сливаясь цветом лица с концентрированным ройбушем в заварнике. Проследив за ее взглядом, устремленным в пол, я удивленно вскидываю брови и с трудом проглатываю нервный смешок.

Не ожидал такого от старика Богданова, но это лишь подтверждает, что у нас с ним сходятся мысли. Думаю, он понял меня, потому что и сам боится за Вику до остановки сердца.

Однако сейчас… и без того неловкая ситуация достигает пика.

– Тц, Егор Натанович, - выпаливаю вслух, когда Вика достает из-под стола компактную квадратную коробочку, которую ни с чем не спутаешь.

Разряжаем атмосферу беззвучным, мягким смехом. Двое общих детей, а мы ведем себя так, будто не знаем, откуда они берутся. Впрочем, что касается Вики, то… она была лишена ласк и любви. Одна сумбурная ночь, после которой последовали долгие месяцы и даже годы борьбы за жизнь и детей. Не самый удачный опыт отношений. И виноват в этом я. Но она прощает.

Все мне прощает…

– Неожиданно, - мило лепечет, покосившись на меня, и протягивает контрацептивы, словно передает мне инициативу. Легким, изящным движением убирает с лица несколько волнистых прядей, выбившихся из прически, а мне хочется вновь зарыться пальцами в ее шикарные волосы. – Мне казалось, отец категорически против тебя.

– Так и есть, - тихо соглашаюсь и, улыбнувшись, подаю ей руку. Затаив дыхание, Вика вкладывает свою ладонь в мою. Поднимается, не сводя с меня красивых янтарных глаз, и обнимает без тени стеснения. Сегодня нам так легко и свободно друг с другом, словно мы не расставались, а все эти годы жили под одной крышей, как настоящие супруги.
– Егор не принимает меня, но при этом не может пойти против твоего выбора, потому что сильно любит, - нашептываю на ухо, не упуская случая коснуться ее бархатной кожи губами и вдохнуть дурманящий аромат женского тела. – Нам сложно делить тебя.

– Зачем? Не надо, - вкрадчиво хихикает, уткнувшись носом мне в плечо.

Обхватываю ее за тонкую талию, вплотную прижимая к себе. Веду, как в танце, хотя вместо музыки нам аккомпанируют сигналы автомобилей с улицы, шум ветра и стрекотание сверчков.

Вика томно откликается, обвивает руками мою шею, гладит по плечам и затылку, мурлычет что-то, следя за мной из-под полуопущенных ресниц. Ласковая и податливая. Горячая, как летнее солнце в полдень.

Оживаю рядом с ней. И… хочу ее.

По-настоящему, сильно, порочно и откровенно. Как мужчина, которого я похоронил в себе, свою единственную женщину. Давно забытое влечение, будто вспышка из прошлого. На такое я способен только с Викой.

Любовь? Нечто большее… Мой смысл жизни.

– Вика-а, - зову хрипло. Провожу рукой по ровной спинке от поясницы вверх, очерчиваю пальцами молнию на ее вечернем платье, подцепляю бегунок, спрятавшийся под копной волос.

– Ну, хватит, - шипит на меня, как потревоженная кошечка, и накрывает мои губы ладонью. – Достаточно на сегодня серьезных разговоров. Лучше помолчим вдвоем.

Усмехнувшись, целую пальчики, спускаюсь к тонкому запястью, на котором поблескивает серебряный браслет, что я сегодня подарил ей в ресторане. Толком не помню, как... В перерывах между поцелуями. Точно неромантично, потому что нервничал, но Вика засияла и смутилась. Кажется, ей понравилось. Давно заметил, что она носит только серебро, поэтому и подобрал для нее это украшение. Теперь хочется ближе и подробнее узнавать любимую женщину – и радовать ее каждый день, наверстывая упущенное.

– Я просто хотел сказать, что люблю тебя, - прикладываю ее руку к своей груди, фиксируя на уровне сердца. Чувствую, как дрожащие пальцы неловко сминают хлопок рубашки.
– И больше не отпущу.

– М-м, хорошо, это можно, - соблазнительно облизывает губы, заигрывая со мной. Нежно целует меня, замирает в паре миллиметров от моего лица и, отбросив несвойственное ей кокетство, вдруг просит серьезно: - Не отпускай, пожалуйста.

– Клянусь, - произношу незамедлительно и с полной уверенностью.

Впиваюсь в сочные, приоткрытые губы, изогнутые в улыбке, съедаю сдавленный стон, от которого срывает крышу. Неистово дергаю зажатый между пальцами бегунок, нетерпеливо тяну вниз, рискуя порвать молнию. Добравшись до обнаженной спины, я будто получаю высоковольтный удар током, что пронзает весь организм, но продолжаю поглаживать ладонью покрывшуюся мурашками, чувствительную кожу.

Вика вздрагивает от моих прикосновений, дышит часто и сбивчиво, пока я исследую каждый сантиметр ее идеального тела. Осознаю, что в наш первый раз я толком не раскрыл эту женщину. Это было похоже на помешательство. Я так спешил сделать ее своей, что потерял рассудок. Как раненое животное, искал в ней исцеление, хотя тепло и поддержка нужны были ей самой.

Сейчас все должно быть иначе.

– Ты моя женщина, Вика, - порывисто выпаливаю, покрывая ее шею и плечи поцелуями. Застонав, откидывает голову, открываясь мне, и хаотично скользит ладонью по моему затылку.
– Последняя. Никто, кроме тебя, не нужен, веришь?

– Верю, - шепчет после паузы, а сама плачет. Пышная грудь лихорадочно вздымается, пока я добираюсь до декольте и борюсь с неудобным корсетом.

Оторвавшись от соблазнительной ложбинки, возвращаюсь к раскрасневшемуся лицу. Проглатываю Викин всхлип вместе с поцелуем, стираю слезы с горячих щек губами, собираю мурашки с оголенных, дрожащих на сквозняке плеч. Опомнившись, укутываю в плед и прячу любимую от всего мира.

Только моя.

Поднимаю ее, вынуждая свернуться в моих руках и прильнуть ко мне всем телом.

– Ты больше никогда не будешь плакать из-за меня, - обещаю твердо и несу послушную, обомлевшую Вику в спальню.

Здесь мы были в прошлый раз. Точно так же срывали друг с друга одежду, как дикари. Я нависал над ней, распластанной на широкой постели, любовался ее красотой. Неистово целовал и не мог насытиться. Она была нужна мне, как кислород. Я дышал ей, медленно выходя из комы горя.

Помню, как узнал, что я у нее первый. Как возненавидел себя. Как потом жалел об этой ночи.

– Гордей? – взволнованно зовет меня Вика, вырывая из прошлого, которое на секунду завладело моим разумом. Гоню его прочь. Отныне все будет по-другому.