Чтение онлайн

Когда же удалились они от Агнишикхи, обратилась к Шрингабхудже с такими словами хитроумная Рупашикха: «У меня, благородный, сто сестер-царевен. Все мы одна на другую похожи и обликом, и одеждой, и украшениями, и у всех на шее одинаковые жемчужные ожерелья. Хочет он запутать тебя, любимый, собрав нас всех вместе, а когда соберет, скажет тебе: «Найди среди них твою желанную!» Я про это знаю и скажу тебе, как эту задачу решить. С чего бы ему всех нас собирать, коли не для этого? Когда же все соберутся, закину я ожерелье на голову себе, а ты, узнав меня по этой примете, надень на меня гирлянду из лесных цветов. Не очень-то догадлив и благороден мой батюшка, иначе зачем ему так со мной поступать?! Поэтому ты все, чтобы он ни сказал тебе, чтобы тебя обмануть, мне передавай, а уж что там надо будет сделать, я сама соображу». Так она наказала возлюбленному и побежала за сестрами, а он молвил: «Пусть так и будет» — и отправился совершать омовение.

Вот приходит Рупашикха со всеми сестрами к отцу, и приходит туда тотчас же после омовения и Шрингабхуджа. Дает тут Агнишикха венок из лесных цветов Шрингабхудже и говорит: «Выбери из них суженую свою». И царевич взял венок и, заметив, которая из девушек закинула ожерелье на голову, надел венок на Рупашикху. Тогда и говорит Агнишикха им обоим: «Завтра поутру справим свадьбу по закону!» — и отпустил и их и всех прочих. А потом подозвал к себе Шрингабхуджу, да и велит ему: «Вот тебе упряжка волов, возьми их, ступай за город, насыпано там в кучу шесть тысяч четыреста двадцать серов [237] кунжутных зерен, и ты все их посади!»

«Ладно!» — ответил ему на это Шрингабхуджа и, оставив его, пошел к Рупашикхе и рассказал про новую задачу. «Не горюй, благородный, разве это задача? Ступай, а я все сама с помощью колдовства устрою!» Послушался он и пошел туда, и только начал царевич из той кучи сеять, как увидел, что благодаря волшебству его возлюбленной и поле вспахано и весь-весь кунжут посеян. Обрадованный царевич пошел к Агнишикхе и сообщил, что выполнил работу, а хитрый ракшас ему и говорит: «Да не велел я тебе сеять! Иди и собери их в кучу!» Опять пошел царевич к Рупашикхе и обо всем поведал. Снова она велела ему идти на поле, куда послала бесчисленное множество муравьев, которые все зернышки собрали, и снова куча кунжута словно сама собой выросла. Опять Шрингабхуджа идет к Агнишикхе и опять говорит ему, что все зернышки кунжутные до одного в кучу собраны. А Агнишикха, глупый хитрец, опять ему велит: «Ты иди отсюда на юг на две йоджаны. Там, любезный, в лесу стоит пустой храм, посвященный Шиве. Там живет мой дорогой брат Дхумашикха. Тотчас же туда отправляйся, а как придешь, стань перед жертвенником и возгласи так: «О Дхумашикха, стоит здесь посланец Агнишикхи, брата твоего, с приглашением тебе со свитой, и следует тебе поспешить, ибо завтра утром будет свадьба дочери его Рупашикхи!» Когда же ты все это скажешь, тотчас же поспеши обратно, и на заре возьмешь ты в жены дочь мою Рупашикху!» Так-то наказывал царевичу этот грешник, а царевич в ответ: «Так тому и быть!» — и снова пошел к Рупашикхе и передал ей все, что было сказано. Она, добродетельная, дала ему глины, воды, колючек, огня и отличного коня и так наказала: «Ты садись на коня и скачи к тому храму, а когда Дхумашикхе передашь батюшкино приглашение, тотчас же на этом же коне мчись обратно и когда будешь возвращаться, то посматривай назад. Коли заметишь, что гонится за тобой Дхумашикха, то брось себе за спину на дорогу глины. Если же увидишь, что не перестал Дхумашикха за тобой гнаться, то точно так же плесни назад воду. Если и тогда не перестанет, кинь за спину колючек, а коли и это не поможет, то метни огонь. Сделаешь все так, как я тебе велела, никто тебе не помешает и ты благополучно вернешься. Увидишь ты сегодня силу моего знания».

Все она ему сказала, что и как делать, и снарядился Шрингабхуджа в путь, взяв с собой глины и всего прочего, и со словами: «Так тому и быть» — вскочил на коня. Вот добрался он через лес до храма и увидел там Шиву, повелителя всего сущего, слева от которого стояла Гаури, а справа Винаяка [238] , повелитель ганов, поклонился им и сделал все, как Агнишикха велел. Выкрикнул он приглашение Дхумашикхе и немедля погнал коня в обратный путь. Обернулся он через некоторое время и видит, что Дхумашикха за ним гонится. Быстро кинул он пригоршню глины себе за спину, а где бросил, тотчас выросла там огромная гора. Еще какое-то время прошло, и снова оглянулся царевич — видит, что перевалил ракшас через гору, и снова его догоняет. Плеснул Шрингабхуджа тогда на дорогу воды, и разлилась там река широкая, и волны заходили по ней. Но и ее одолел ракшас, в ночи бродящий, и опять царевич, обернувшись назад, увидал, что тот за ним гонится. Тогда швырнул он за спину колючек, а из тех колючек вырос дремучий лес. Но и через лес продрался ракшас и снова погнался за царевичем. Метнул тогда царевич ракшасу навстречу огонь, и от того огня и трава на дороге и лес запылали. Перепугался Дхумашикха при виде бушующего огня, да и утомился, и пошел восвояси, по земле пошел, так как околдованный Рупашикхой позабыл он небесную дорогу. Царевич же, изумленный великим волшебством возлюбленной, примчался в Дхумапур и, вернув коня Рупашикхе, поведал ей обо всем случившемся и как он все выполнил. Затем уже отправился он к Агнишикхе. «Был я там и пригласил брата твоего Дхумашикху» — так молвил ему Шрингабхуджа. Забеспокоился ракшас и спрашивает: «Коли там был, так расскажи, что видел!» И ответил ему царевич: «Вот что я видел: стоит там храм Шивы и изваяние Шивы в середине, а по левую руку от Шивы Парвати стоит, а по правую Винаяка». Улыбнулся ракшас в ответ и призадумался: «Как же это не смог брат сожрать этого молодца?! Видно, не человеческий он сын, а божественного рода и что судьбой решено, так тому и быть! Пусть будет он достойным мужем моей дочери». Так рассудив, послал ракшас царевича, достигшего цели, к дочери, но не знал он, что он-то и был тем, кто его ранил! А Шрингабхуджа, спеша сделать возлюбленную женой, пошел к ней, и попил, и поел, и в нетерпении провел ночь. На заре Агнишикха, как подобало ему, все устроил и отдал, как полагалось по закону, перед жертвенным огнем царевичу в жены свою дочь. И веселье на свадьбе было такое, как в старые дни, и уж где там был царевич и где дочь ракшаса и что они оба делали, про то никому не ведомо. Как лебедь добирается до приглянувшегося ему нежного лотоса, расцветшего посреди трясины, так и царевич добился своей возлюбленной, дочери ракшаса, и был рад тому. И стали молодые там жить, не ссориться, вкушая всяческие удовольствия, создававшиеся волшебством ракшаса.

Один за другим пролетали дни, и говорит однажды царевич Рупашикхе: «Отправимся, милая, в Вардхаманапур, в родной мой город. Не по душе мне житье здесь — ведь душа-то у меня человеческая! Ни с родиной не могу я быть в разлуке, ни с тобой расстаться. Скажи батюшке о моем решении и забери золотую стрелу!» На это ответила Шрингабхудже Рупашикха: «Как повелишь, благородный, так я и поступлю. Что мне родина? Что мне родня? И родина и родня мне — супруг мой. Нет добродетельным женам иной дороги, кроме послушания мужу! Только батюшке говорить не надо — не пустит он нас. Когда уйдем мы, он, гневный, узнает об этом от слуг и помчится за нами, но я его, неразумного, обману». Обрадовался царевич ее словам, и на другой день, взяв золотую стрелу, вскочил на коня Шаравегу, стремительного, как стрела, и посадил возлюбленную, принесшую ему половину царства ракшаса и захватившую с собой корзину с драгоценными камнями, и, обманув слуг — мол, поехали по садам покататься, — помчался с ней в Вардхаманапур.

Когда дошло это до Агнишикхи, разгневался ракшас, взвился в небо и помчался за ними вслед. Издалека услыхала свист его полета Рупашикха, да и говорит Шрингабхудже: «Милый, батюшка за нами летит, воротить нас хочет. Ты не бойся, обману я его — не заметит он нас. Укрою я и тебя, и коня от его глаз своим колдовством». После этого спрыгнула она с коня, приняла облик мужчины: «Ну вот и приближается великий ракшас. Ты теперь помалкивай, — сказала она, улыбаясь, царевичу, — и прикинься дровосеком, пришедшим в лес дров нарубить!» Стали они тут деревья валить. Домчался до них ракшас, спустился с небес на землю, да и спрашивает, дурень: «Эй, ты! Не видел ли ты на этой дороге мужчину и женщину?», а Рупашикха в ответ, притворяясь усталой: «Никого мы не видели, пот глаза нам застилает. Готовим мы дрова для погребального костра повелителя ракшасов Агнишикхи. Много дров-то надо нарубить». Услышав это, подумал неразумный ракшас: «Коли помер я, так ничего с дочерью-то мне не сделать! Пойду-ка я домой, со слугами посоветуюсь», — и тотчас же умчался Агнишикха, а дочь и ее муж весело посмеялись и снова в дорогу отправились. Вернулся ракшас к себе домой, стал родню да слуг спрашивать, не помер ли он, а они со смехом уверяли его, что он жив, и о5ень уж он этому обрадовался.

А когда сообразил, что его обманули, разъярился и снова кинулся в погоню. Издалека Рупашикха услыхала ужасный вой его полета, тотчас же с помощью колдовства укрыла супруга, а сама опять приняла облик вестника, спешившего кудато с письмом. Задает ей ракшас вопрос: «Не попадался ли тебе, вестник, мужчина, сопровождаемый женщиной?» А дочь ему и отвечает: «Быстро мчусь я и ничего такого не видел! Сражен сегодня врагом в бою Агнишикха, и, раз нет у него сына, послал он меня, вестника, к брату его Дхумашикхе с письмом, в котором зовет его к себе в город, чтобы царство передать». Услышав такие слова, испугался ракшас: «Неужто я убит?» — и поспешил домой. И в голову ему не пришло подумать: «Да какой же я убитый? Вот он я, здоровешенек!» Уж так устроил повелитель — раз глупец кто, так ему и яркий день кажется темной ночью.

Вернулся он домой и по тому, что все над ним смеялись, понял, что и это неправда. Да устал он и не стал больше гнаться за дочерью. А Рупашикха, обманув так отца, снова вместе с мужем поспешила в путь — не знают добродетельные женщины иного пути, кроме блага супруга. Снова сел Шрингабхуджа на волшебного коня, и Рупашикха вместе с ним, и мигом домчались они до Вардхаманапура. А там его отец, Вирабхуджа, узнав о том, что прибыл Шрингабхуджа с женой, поспешил ему навстречу и увидел сына, украшенного супругой, точно Кришну, сопровождаемого Бхамой [239] , и подумал, что держава его укрепилась и расцвела. Когда же сын спрыгнул с коня и почтительно коснулся ног отца, поднял его царь, с глазами, полными слез, обнял его и насмотреться не мог. А затем отправился он с сыном, словно бы со вновь обретенным счастьем, в столицу.

Спросил он сына: «Где ты был и что с тобою случилось?» И Шрингабхуджа рассказал ему о своих приключениях с самого начала и, позвав Нирвасабхуджу и всех прочих братьев, отдал им золотую стрелу. Когда же царь Вирабхуджа узнал про все проделки братьев, разгневался он и сказал, что отныне только Шрингабхуджу считает своим сыном. И подумал мудрый раджа: «Ведь так же как из ненависти эти братьявраги, грешники, брата своего спровадили, точно так же их матери мою возлюбленную Гунавару безгрешную оболгали злобно. Нужно разобраться, да и решить сегодня же». Рассудив таким-то образом, когда угас день и настала ночь, желая все разузнать достовернейше, пошел к царице Аяшалекхе и напоил ее, обрадованную его приходом, допьяна, а когда она под утро уже стала бормотать во сне, проснулся Вирабхуджа и услышал: «Коли не оговорила бы я Гунавару, разве пришел бы сегодня ко мне раджа?» Такие злодейские слова услышав, в гневе поднялся царь, и решение у него уже созрело. Ушел он от Аяшалекхи, и, вернувшись в свои покои, созвал старейших советников и приказал: «Тотчас же Гунавару из подземелья выпустить и сюда привести! Коли сказано, так не медлить!» И они услыхали и сказали: «Быть посему!» Поспешили они тогда за ней, велели вымыть и нарядить и тотчас же привели Гунавару к царю. Тут супруги, словно бы переправившись через море разлуки, обнялись крепко и провели вместе то время, что осталось от ночи. Рассказал тут царь царице на радостях, что с их сыном Шрингабхуджей приключилось. А тем временем Аяшалекха проснулась и, поняв, что проговорилась во сне и царь, видно, все слышал и потому ушел, пришла в крайнее отчаяние.

Рано утром привел царь к Гунаваре Шрингабхуджу и Рупашикху, а они, приблизившись и увидав мать, обрадовались, что выпущена она из темницы, и поклонились отцу с матерью в ноги. Обняла мать сына, одолевшего дальний и трудный путь, и сноху обретенную, и от одной радости рождалась другая. По велению отца поведал Шрингабхуджа матери всевсе, что с ним приключилось и что Рупашикха сделала, и Гунавара обрадовалась и молвила ему: «И чего только не сделала Рупашикха ради тебя, сынок? Отдала она тебе жизнь свою, ради тебя родных и родину оставила — все это она отдала тебе ради жизни радостной! Видно, волей судьбы какаято богиня отметила ее тем же знаком, что и всех добродетельных жен». Сказала так царица, и супруг согласился с ней,» Рупашикха от смущения потупила очи. А тут как раз вернулся после скитаний по святым местам Суракшита, начальник стражи, оговоренный Аяшалекхой, и, когда глашатай возвестил о его приходе и он, радостный, пал к стопам раджи, Вирабхуджа щедро его наградил. Велел раджа Суракшите привести Аяшалекху, это вместилище греха, и всех других цариц и, когда это было сделано, повелел: «Бросить этих злодеек всех в подземную темницу». При таких его словах и видя, как все они обречены на заключение в подземной темнице, Гунавара коснулась его ног и попросила: «Божественный, лучше ты меня навсегда осуди на жизнь в темнице подземной! Смилуйся над ними, не могу я видеть их перепуганными!» Вот так попросив царя, освободила она их от оков. Благородные сострадательны даже к врагам! После этого они, прогнанные царем, предпочитающие жизни смерть, разбежались, устыженные, по своим покоям. Еще больше стал уважать раджа благородную царицу Гунавару, а царица стала его считать совершенством в добродетели.

После этого велел Вирабхуджа привести всех сыновей и сказал им притворно: «Дошло до меня, что вы, грешники, убили странствующего купца. Отправляйтесь по всем святым местам, а здесь оставаться не смейте!» Не посмели перечить царю сыновья — коли царь порешил, кто его переубедит? Увидел Шрингабхуджа, что братья его собрались уходить, и стало ему их жалко и с глазами, полными слез, попросил он отца: «Прости им, батюшка, этот единственный грех, сделай милость!» — и припал к его стопам. Задумался царь и подумал, что сын его уже способен нести бремя дел государственных и что в нем и слава и сострадание живут, а сам он — истинное воплощение юного Кришны, сына Яшоды [240] , поднявшего гору Говардхана, и уважил его речь оберегающий от врагов, а братья стали почитать Шрингабхуджу, как спасителя их жизней. При виде такого высокого благородства царевича все жители отдали ему свою любовь, и на следующий же день Вирабхуджа, считая его старшим над всеми братьями, хотя и был он младшим, — ведь нет старшинства больше добродетели! — сделал его своим наследником. После этого Шрингабхуджа, испросив у отца позволения, взял войска всех возможных родов и отправился весь мир покорять, и показал он беспримерную доблесть, и всю землю от края до края придел под свое правление, и вернулся, разнеся по всем отдаленным уголкам земли свою славу, а затем стал нести бремя дел государственных вместе с послушными ему братьями, и родители его наслаждались беззаботным счастьем, и дары он щедрые давал брахманам, и счастливо жил с прекрасной Рупашикхой, в которой словно воплотился его успех. Так-то вот своим мужьям в каждом деле помогая, добродетельные жены счастливо живут, подобно Гунаваресвекрови и Рупашикхе-невестке».