Чтение онлайн

Руки Адама оказались на моей талии. Они прервали вибрацию, развязали веревки, крепившие затычку, и выдернули ее. Неожиданно вспыхнул свет — повязка была сорвана с глаз, и я уперлась взглядом прямо в него; его карие глаза расширились от беспокойства. Я моргнула, пытаясь навести резкость на что попало, и поняла, что не смогу — глаза были полны слез.

Он что-то говорил, но я несколько секунд не могла понять о чем. Он продолжал это повторять, пока наклонялся, снимал веревку с моих запястий, помогал подняться, снимал теплое полотенце с перекладины.

— София! Это была вода. Это была теплая вода. Просто теплая вода.

Я хлопала глазами, пытаясь понять, но голова не хотела работать. Он поднес стакан.

— Это — вода. Я поливал тебя ею изо рта.

Я кивнула. Он с облегчением улыбнулся, довольный, что я поняла его слова, что теперь я знаю, до какой степени он дурачил меня. Он целовал мое лицо, убирал с плеч влажные волосы. Влажные от воды.

— Милая, ты была великолепна. С тобой все в порядке? — Он снова целовал мне лицо, растирал руки, неожиданно похолодевшие до мурашек на коже. — Ты замерзаешь. Давай пойдем в постель на минутку.

Он наполовину повел, наполовину потащил меня назад в спальню, и мы вместе забрались на кровать. Тепло его тела и пухового одеяла, которым он накрыл меня, помогли мне немного прийти в себя. Он гладил мне спину, целовал, обнимал. Он снова был моим Адамом.

Мы целовались. Нежно занимались любовью. Медленно, ласково и чувственно. Это была возможность восстановить нашу связь, вернуть мне равновесие. Он медленно двигался надо мной, устроив руку у меня между ног и теребя клитор; он вызвал оргазм, который мы разделили на двоих и который я отдала ему добровольно вместо того, что он был вырван у меня силой.

Пока наше дыхание выравнивалось, мы, не шевелясь, лежали вместе в теплой постели, восстанавливая силы и зная, что у нас есть еще время до заказанного ужина.

Я посмотрела на груди и бедра — мне было любопытно увидеть отметины, оставленные тростью. Там ничего не было. Он сонно пробормотал, что пользовался тростью не настолько сильно, чтобы остались следы — удары только воспринимались сильными оттого, что все время он морочил мне голову. Мне нечего было возразить. Мне они казались сильными. Мне все казалось очень сильным.

— Я действительно думала, что ты… — мой голос звучал неуверенно, когда я начала, и прервался прежде, чем я сумела подобрать слова.

Он погладил мое лицо и поцеловал в губы.

— Я знаю, милая. Мне казалось, ты все поняла, когда я говорил о том, что с тобой не произойдет ничего по-настоящему страшного. Только когда тебя начало трясти, я догадался, что ты не поняла, — он опять поцеловал меня. — Мне так жаль, что для тебя это оказалось слишком тяжело.

Я обхватила его руками.

— Все нормально. Я в порядке. Просто в пылу происходящего я не поняла, что ты имел в виду под «страшным по-настоящему». Я попалась на удочку.

Он пристально посмотрел на меня.

— Но ты точно в порядке? Честно?

Я улыбнулась ему и кивнула.

— Честно. В порядке, — в первый раз я солгала ему.

Я все еще не могла до конца в это поверить. Он не мочился на меня, он не перешел моих ограничений. Облегчение было безмерным. Я могла доверять ему и впредь. Но пока я лежала и слушала его сонное дыхание, по моим щекам катились слезы. Была одна-единственная проблема.

Я не доверяла себе.

Это было действительно нелепо — как то, чего на самом деле не было, могло оказать такое сильное воздействие на мое сознание? Но так оно и случилось.

Стоит отдать должное Адаму. Он сказал, что собирался заморочить мне голову, и сделал это с грандиозным эффектом. Но он был милым после этого, действительно милым. Он понял, как это на меня подействовало, и приложил немало сил, чтобы разубедить меня. В переводе на клинический язык, он был квалифицированным и внушающим доверие доминантом. И более того, как мой бойфренд, он был любящим, и заботливым, и встревоженным.

В тот вечер, пока он дремал, я лежала с открытыми глазами, а в голове гудело. Потом мы ходили на этакий изысканный ужин — прекрасно приготовленные морепродукты и роскошного вида шоколадный пудинг привели меня в экстаз. Адам сделал мне комплимент по поводу моего платья, а у меня перехватило горло от вида его, облаченного в самый утонченный из всех его деловых костюмов. Это было романтично, весело, и Адам был на высоте. Нам было так хорошо друг с другом, как и всегда. Это было прекрасно, поистине прекрасно.

Проблема состояла в том, что в то время, когда я наслаждалась вечером, крошечная часть моего сознания металась, как обезумевшая. Это было похоже на звуковую дорожку: в целом я могла не обращать на нее внимания, но время от времени она звучала все громче и громче, и, в конце концов, я снова думала о том, о чем вообще не хотела задумываться.

А потом мы вернулись в номер. Тайком, на четвереньках пробрались на балкон, так что никто не мог нас видеть и, хихикая, как дети, лежали там раздетые на полу, и только запасное одеяло, украденное из гардероба, защищало нас от холодного бетона. Мы прижимались друг к другу, чтобы согреться, а потом к прижиманиям добавились ощупывания, и вскоре мы уже трахались, посмеиваясь, как неудобно быть сверху (на бетоне было жестко стоять на коленях), и наслаждались друг другом. Когда каждый из нас пришел в себя после собственного оргазма, мы обнялись и смотрели на звезды, а потом он поцеловал меня и сказал, как сильно любит меня. Я поцеловала его в ответ и сказала, что тоже люблю его.

Это была по-настоящему незабываемая ночь, прекрасная и романтическая — ну, настолько прекрасная и романтическая, насколько возможно, учитывая, что чуть раньше я была уверена, что Адам мочился на меня. А вот с этим были трудности. Я должна была найти силы избавиться от странного чувства, но в действительности это не получалось. И причина была во мне, а не в нем.

Когда я уже лежала в постели, мои мысли постоянно возвращались к тому моменту в ванной: нарастание оргазма, уверенность, что он мочится на меня. Две вещи непрестанно крутились в моей голове:

1) Я думала, что он мочится на меня, и не остановила его.

2) Я думала, что он мочится на меня, и все равно кончила.

Я знаю, некоторые люди наслаждаются подобными вещами, но для меня это всегда было жестким ограничением. Несмотря на то, что мои границы сместились за то время, что я была с Адамом, некоторые вещи остались за их пределами. Это были, естественно, все незаконные штучки; все, что может привести к травмам и повреждениям; все, что связано с унитазом; то, в чем участвует несколько партнеров (да, несмотря на то, что до этого у меня был секс втроем, я очень осторожно отношусь к неразберихе в отношениях, которая возникает, когда трое занимаются этим одновременно); то, для чего требуются иглы (да, я слабачка). Я верила, что он придерживается всех этих ограничений, и он действительно их придерживался.