Чтение онлайн

Свиток, надо сказать, был интересным. Он был сделан из бумаги, хотя в первом тысячелетии таких не делали. Его состояние оценивалось как очень хорошее. Только вот язык был не известен. Но археологов это не смутило и не расстроило. Они радовались как дети и, сидя у костра, строили догадки и предположения, очень живо обсуждая найденное. Лебедев сказал им, что без должной экспертизы в лаборатории он не может ничего сообщить. Конечно, передвижная лаборатория, для которой собрали отдельный домик, была очень хороша, но ее мощностей все же не хватало.

Ранним утром Лебедева разбудила Лена. Она сказала ему, что Коробковой очень плохо. Действительно, у женщины был бледный вид, низкое давление, слабость и болел желудок. Игорь померил давление, температуру, осмотрел больную, сделал ей укол и рекомендовал отдых в этот день.

– Что с ней? – спросила Лена у антрополога.

– Похоже на алкогольное отравление. Но точный диагноз возможен только после вскрытия.

– Ты с ума сошел, Игорь?!

– Профессиональный юмор, – Лебедев заулыбался во все зубы и закурил.

– А ты можешь у нее анализы взять? – Лена выглядела озабоченной.

– Могу, конечно. Только думаю, что это будет пустая трата времени. Пусть полежит, отдохнет. А там видно будет. Станет хуже, отправим в больницу.

– Но, Игорь, ты же врач!

– Лена, я же не терапевт. Я вообще не имею права лечить, – Игорь почесал затылок. – Так что извиняй, – он развел руками.

– Что случилось? – Васнецова, разбуженная суетой в лагере, подошла к Лене и Лебедеву.

– Надежда Эольдовна приболела, – ответила Лена.

– Ой, а что с ней?

– Ничего страшного, – сказал Игорь. – Просто не докучайте ей какое-то время.

– Хорошо, – Инна уползла в душевую. Лена тоже ушла по своим делам, а Лебедев присел на лавочку и уставился в голубое, без единого облачка небо, освещенное утренним, но уже жарким солнцем. Степь еще не успела выгореть. Море цветов, ароматов, жужжащих насекомых и птичьих голосов раскинулось над землей.

– Красота, – изрек Игорь, докурил сигарету и тоже пошел в душевую.

К вечеру пошел дождь. Он начался так внезапно, что археологи, не заметившие его приближение, повыскакивали из кургана и кинулись под навес. Уже к восьми вечера люди хлюпали по лужам, небольшой дождик плавно перешел в непрекращающийся ливень. Заболевшей Коробковой стало еще хуже. Тогда Лебедев принял решение отправить ее в больницу.

– Анастасия Романовна будет недовольна, – сказал один из преподавателей, когда карета «скорой помощи» повезла Коробкову в сторону города.

– Анастасия Романовна будет недовольна, если кто-нибудь умрет. Если заболеете вы, Петр Николаевич, то я и вас отправлю лечиться.

Решение отправить больную с раскопок далось Игорю непросто. Он заходил к палеоботаникам, чтобы спросить не нашли ли они чего-нибудь подозрительного в грунте. Но те ответили отрицательно. Лебедев же сомневался. На теле женщины не было обнаружено следов насильственной смерти. Вывод напрашивался сам собой. Молодая женщина лет 25 могла умереть от отравления, болезни или при родах. Но родовые пути покойницы выглядели вполне здоровыми. Более того, эта женщина ни разу не рожала. Он изучал ее тело на остатки ядов, но результата пока не было. Признаков онкологии и метастазов не обнаружилось. Словом, перед ним на препарационном столе лежала сплошная загадка.

В любом случае в больнице проведут обследование. Лебедев созвонился со стационаром и попросил врачей подержать ее на карантине, если это будет возможным.

Через два дня с теми же симптомами слег Никитин. Накануне весь вечер он возился со свитком и очень ему радовался, а утром не вышел на работу. Когда ближе к полудню приехала Анастасия Романовна, Никитин был в плохом состоянии и готовился к отправке в больницу. Лебеде все же взял у него общий анализ крови и теперь изучал «материал».

– Два одинаковых случая за два дня, – Лебедев побарабанил пальцами по палатке.

– Может они некачественный алкоголь выпили? – предположила Крюге, уже посвященная во все подробности.

– Они вообще ничего не пили, Анастасия Романовна, – Лебедев повернулся к ней лицом. – Я имею в виду алкоголь.

– Не пили? – завкафедрой удивилась.

– Ну, я им не разрешил, – с неуверенностью произнес Игорь.

– Надо чаще вас начальником экспедиции ставить. А то мои коллеги, они как дети. Стоит им найти что-нибудь, так тут же обмывают!

– Не смешно, Анастасия Романовна, – мужчина посерьезнел и вперился взглядом вдаль.

– Я понимаю ваши опасения, – Крюге тоже посмотрела в степь. – Но полагаю, что это совпадение.

– В любом случае для выводов пока рано. Идемте, я покажу вам нашу красавицу.

– С удовольствием.

– Вот халат, перчатки и бахилы, – Лебедев выдал «комплект» завкафедрой.

– Для чего все это? – спросила женщина.

– Чтобы грязь туда-сюда не таскать, – он провел завкафедрой в лабораторию.

Крюге долго восхищалась найденной мумией, рассматривала ее и так и сяк, а Лебедев в это время докладывал ей о проведенной работе.

– Что ж, – сказала в конце его рассказа Крюге, – очень хорошо. Я ни разу за три года не пожалела, что приняла вас на работу, – Анастасия Романовна была довольна. – Хоть в самой археологии вы не сильны, но заполучить такого специалиста на кафедру – это счастье.

– Вы меня явно перехваливаете. Идемте я вам хозяйственную часть сдам.

– Может не стоит? Вы так хорошо справляетесь!

– Нет уж. У меня работы с покойницей достаточно, чтобы еще и экспедицию возглавлять.

– Ладно, идемте, – Крюге рассмеялась.

– Это уже не смешно! – на следующее утро Лебедев наблюдал уже двух больных студентов с теми же симптомами. – Знаете, что я скажу, Анастасия Романовна?

Крюге была взволнована и бледна. Рядом с ними стояла не менее бледная и встревоженная Лена.

– Таких совпадений не бывает, – Лебедев поставил жирную точку. – И думаю, что нам нужен эпидемиолог.

– Но, Игорь Александрович! – взмолилась Анастасия Романовна.

– Общая соматическая слабость, низкое давление, компенсаторная тахикардия, тошнота, боли в желудке. И уже четыре человека. И это за пять дней. Может это вирус какой-то.

– Вы звонили в больницу?

– Конечно. Врач сказал, что пока ничего не понятно. На отравлении не похоже. Остается нервное или вирусное. Но все эти люди разные. У них даже возраст разный. Коробкой – 40 лет, Никитину – 57, а студентам – 20 и 21.

– Игорь Александрович, как вы думаете, это опасно?