Чтение онлайн

В Древней Руси первые ружья и пушки назывались пищалями, но не потому, что они издавали писк, а потому, что немного походили на свирель, которая и пищала, и называлась точно так же – пищалью. Потом чехи славянскую пищаль назвали пишталью, а в Германии она стала пистолью и вместе с пистолетом вернулась к нам, как техническое и словесное изобретение [4].

Это были международные путешествия слов, но и внутри одной страны слова иногда долго странствуют. Греческая хартия перебралась к нам в виде харатьи и стала обозначать плоский носитель (кожу, бересту, позже бумагу) с написанными словами. Из «Повести временных лет» читаем: «Царь же рад бысть и повеле писати вся речи Святославля на харатью». Монастырские библиотеки, где харатьи и хранились, стали называться хартулариями, но звук «л» произносить легче, чем «р» и они преобразовались в халтуларии. Работы у монастырских библиотекарей было немного, делали они ее не очень добросовестно, «спустя рукава» (тоже древнерусский оборот, связанный с длинными рукавами женской одежды, которые мешали работать), то есть халтурили, что и стало синонимом некачественной работы. Но есть у халтуры и другое значение – подрабатывать на стороне. Здесь путешествие слова было короче. Халтурить означало отпевать покойников на дому, вне основного рабочего места в храме, с сокращением основного обряда и без особого напряжения, и работа эта была связана для священников с угощениями на поминках и денежными подарками, которые первоначально и назывались халтурой. Вот с того времени и стала халтура обозначать легкий заработок на стороне, в основном у сельских жителей. А по-латыни сельских жителей называли паганусы. Так вот они несмотря на то, что их отпевали даже на дому по христианскому обряду, долгое время оставались язычниками, которых и стали называть поганусами. А потом погаными стали называть половцев, печенегов и других кочевых «нехристей». По одной из версий, много заразных болезней было от них, вот про заразу и поговорим.

Поэт XVIII века А.П. Сумароков пишет:

Когда прекрасна мать, а дочь ее урод,

Полюбишь ли ты дочь, узришь ли в ней заразы,

Хотя ты по уши зарой ее в алмазы?

«Мало того, что урод, да еще больна заразной болезнью» – скажем мы. Ничего подобного. В те времена зараза означала «прелесть», «очарование», в том числе и в одежде. И вот в этих обольстительных европейских заразах дамы стали появляться на ассамблеях Петра 1 и вести «бесовские» разговоры с противоположным полом. Естественно, церковь стала бороться с этими заразами и подарила нам еще одно замечательное слово.

Но не только церковь способствовала изобретению новых слов, но и правящий класс. Чванство родилось из чьвана – жбана, чаши, которую на пирах «сильным мира того» носили чьванчие. А так как «сильных мира» часто травили, то чьванчие пользовались особым их доверием и очень этим гордились, то есть чванились. А кичка – это высокий женский головной убор, который можно было носить. только задрав голову. Вот и получилась кичливость. Но чванство и кичливость – это не позор, а позором (от слова взор) были еще во времена Пушкина зрелище и спектакль. А так как театральная деятельность была недоступна широким народным массам, то им на позор – зрелище, выставляли преступников, часто из бывших богатых граждан, прикованных к позорному столбу, – вот и все развлечения для простого народа на многие столетия вперед.

Справедливости ради надо сказать, что и некоторым хорошим словам мы также обязаны церкви. После обряда крещения Руси в 988 году, пришедшего к нам из Византии, церковные книги, молитвы и общение с греками существенно обогатили наш язык. Парус, мастер, поэзия, тетрадь, библиотека, грамота, философия, идол, икона – все это греческие слова. Латинские слова школа, ангел, музыка, алтарь имеют греческое происхождение. Огромное количество сложных слов имеют греческие корни. Аэр – воздух встречается у нас в записях XI века, а также прилагательные аэрный, аэроходный – ходящий по воздуху, в XVII веке это слово пропадает, а потом возвращается в ХХ веке в виде аэроплана. Гастер – желудок и номос – закон образовали гастрономию, как знание законов желудка. Скаф – ладья, пир – огонь, андрос – человек, сфера – покрывало, стратос – войско, гео – Земля, фюзис – природа, барбар, токсин, микро образовали огромное количество производных слов в русском языке (см. также [5]). В 1825 году Пушкин писал: «В 11-м веке древний греческий язык открыл ему [русскому языку] свой лексикон, сокровищницу гармонии, даровал ему законы обдуманной своей грамматики, свои прекрасные обороты и величественное течение речи».

В заключение приведу пример изменения значения слова и понятия, произошедшего на наших глазах. Как минимум, до 1975 года существовал жанр кинематографа, называемый постановочный боевик или просто боевик, который имел совсем другое содержание, чем сейчас. Приведу только несколько цитат, принадлежащих известному советскому киноведу Р.П. Соболеву, «Зритель может идти на боевик с уверенностью, что его развлекут занимательной историей, танцами хорошеньких девушек, подвигами бесподобно сложенных юношей. …В успехе боевиков немалую роль играет момент информационный. Боевики – основной источник познания истории массовым зрителем. …Специальная разновидность боевика – лжеисторический помпезный фильм о временах давно минувших, чаще всего библейских» [6]. Такого рода цитаты можно продолжать и продолжать. Прошло несколько десятков лет и боевиками стали называть исключительно фильмы со стрельбой и погонями. Причем этот термин используют в новом значении и школьники, и киноведы. Так законы развития языка сами определили новое значение слова, и это, наверное, правильно.

Разумеется, мы рассмотрели только малую часть примеров словообразования, но и из них видно, что оно характеризуется преемственностью, целесообразностью, простотой и гармонией, что также свойственно всей изобретательской деятельности.

Литература

1. Соколов Д.Ю. Простое побеждает сложное // Патенты и лицензии. – 2011. – № 11.

2. Соколов Д.Ю. Единство и борьба терминологий // Изобретатель и рационализатор. – 2012. – № 3.

3. Рассадин С.Е. Первые славяне. Славяногенез. – Минск: Белорусская Православная Церковь. – 2008. – 286 с.

4. Кобяков Д. Приключения слов. – М.: Детская литература, 1966. – 164 с.

5. Соколов Д.Ю. Рождение языка // Изобретатель и рационализатор. – 2012. – № 4.

6. Соболев Р.П. Голливуд. 60-е годы. – М.: Искусство, 1975. – 240 с.

Глава 10

Плохие изобретения в области терминологии

Завершив разговор о новых и полезных словах, нельзя не остановиться на словах ненужных или неправильно используемых, которых особенно много появляется последнее время, часто из терминологий отдельных областей знаний.

Слово термин происходит от латинского Terminus – имени древнеримского бога, одного из воплощения Юпитера, который считался покровителем границ и межевых знаков. Поэтому оно подразумевает ограниченность, обособленность использования понятия. Бернард Шоу в свое время с присущим ему остроумием определял терминологию как «заговор посвященных», подчеркивая тем самым замкнутый, ограниченный круг распространения специальной лексики, которая доступна лишь избранным, посвященным в ту или иную научную область [1]. Правильное и обоснованное использование терминов во всех областях науки и техники приносит только пользу. Важность этой темы подчеркивается огромным количеством высказываний великих ученых, которые я не могу не привести (см. Приложение 5). Особенно важно уместное использование слов в области интеллектуальной собственности, где распространение знаний во многом ограничивается не сложностью вопроса, а специальной терминологией, которой пользуются патентоведы и каковая, увы, непонятна большинству изобретателей.

На протяжении многих лет на мой вопрос изобретателям, имеющим неплохие изобретения и нуждающимся в их защите, почему они не патентуют свои решения, неизменно следовал ответ, что они когда-то общались с патентоведами и поняли, что это очень сложная и скучная работа. То есть изобретатели и изобретения у нас есть, а вот патентовать их мало кто хочет. Конечно, существуют и другие причины этого, но решение многих из них потребует вмешательства государства и бюджетных затрат, а в нашем случае потребуется только корректировка терминологии.

Этой главой я попытаюсь пошатнуть миф, который, пользуясь сложной терминологией, изобрели патентные работники некоторых юридических фирм и который заключается в том, что только эти работники являются последней надеждой изобретателя и только они смогут оформить для него заявку на изобретение. Такой подход на профессиональном языке упомянутых работников называется «создание бури в голове у клиента».

В этой главе я также коснусь и некоторых новомодных слов, которые еще не вполне определили свое место в русском языке, а некоторые, надеюсь, никогда его и не найдут. Эти слова часто вносят путаницу в решение различных задач. Приведу также примеры наиболее вредных, на мой взгляд, сочетаний слов. Владимир Солоухин писал: «Появление в языке большого количества новых слов, научных терминов, в том числе и пришедших из других языков, – процесс закономерный и неизбежный. Но это не значит, что эти слова должны засорять нашу речь, устную и письменную, равно как не должны засорять неграмотные и невежественные искажения уже существующих исконных слов» [2].

Я не встречал еще разных людей, давших одно и то же определение слову инновация. Представьте себе, собралось 10 человек, договорились делать совместную инновацию, разошлись, сделали свои части, стали их собирать и получилось «лоскутное одеяло». Если можно, то необходимо заменять это слово более определенным понятием. А то у нас часто и идею, и изобретение, и макет, и модернизацию оборудования, и новый подход к решению задач, и многое другое называют инновацией.