Чтение онлайн

– Да ведь он же никого не съест!

– В принципе, нет. Но если веревки ослабнут или он порвет их...

– У него в пасти палка.

– А если она сломается...

– Не бойтесь!

– Если вы, месье Феликс, не возражаете, если вы, дядя, и вы, матрос, не против, туда сяду я.

– Но почему именно ты, Ивон? Почему, к примеру, не я?

– Да потому, что я легче всех.

– Ну и что из этого следует?

– Многое. Вот вы, дядя, сколько весите?

– Килограммов восемьдесят - восемьдесят пять.

– Жан-Мари - столько же, месье Феликс и того больше.

– Точно.

– Так вот, дядя. Если вы плюхнете свои восемьдесят пять килограммов на тот конец бревна, что будет?

– Лодка накренится.

– И поползет, как черепаха. В то время как мои тридцать пять - сорок кило ничего не изменят.

– А ведь парень прав! Что ты думаешь, Жан-Мари?

– Из этого юнги будет толк.

– И все же, малыш, если зверь вырвется...

– Кто не рискует, тот не выигрывает. К тому же ничего пока не случилось.

– Ну что ж, будь по-твоему, сынок.

Ивон выскочил из лодки и мигом вскарабкался на бревно. Крокодил заметил мальчика, усевшегося в двух метрах от его пасти. Взбешенный, он ринулся вперед.

– Торопитесь! - вскричал мальчуган. - А не то я отчалю один.

Трое мужчин еле успели забраться в лодку. Жан-Мари бросил неграм деньги, поблагодарил еще раз, и диковинное судно пустилось в плавание. Бывший сержант занял место на корме, дабы управлять им.

Предсказания двух африканцев сбылись, ибо ни один, даже самый сильный, матрос на королевских галерах не отдавался работе с таким жаром, как плененный кайман.

Берега проносились мимо с неимоверной быстротой. Трое пассажиров, включая Ивона, наслаждались путешествием, а четвертый задавал направление судну, то и дело налегая на хвостовое весло.

Подгоняемый голодом, а возможно и страхом, крокодил трудился вовсю. Тантал* - так с легкой руки Беника стали его называть.

______________

* Тантал - герой древнегреческой мифологии, сын Зевса, который был обречен богами на вечное мучение в подземном царстве за то, что разгласил их тайны; он не мог утолить жажду и голод.

– Кажется, наша лошадь понесла! - улыбался Жан-Мари. - Эй! Ивон! Ну, как ты там?

– Все в порядке, матрос!

– Не заснул?

– Одним глазом посматриваю!

– Добро, мой мальчик.

С наступлением ночи никто не изъявил желания спать, и плавание продолжалось.

С первыми лучами солнца их взору открылась живописная равнина.

Кайман зафыркал. Он явно запыхался.

Тантал был голоден. Тантала мучила жажда. Тантал утомился. Его коротенькие лапки работали медленнее, чем накануне.

– Матерь Божья! Бьюсь об заклад, что он давал семь узлов. Вот это работа! Не сделать ли нам остановку?

– Причаливаем! - скомандовал Беник. Он был старше всех по званию, и его единогласно избрали капитаном.

Самое время. Силы Тантала на исходе. Он кашлял, напрягался, сбивался с ритма и без толку барахтался в воде.

Лодка причалила к берегу. Это было последнее усилие загнанного животного. Из горла его хлынула кровь, он испустил предсмертный хрип и застыл неподвижно.

Ивон, долго сидевший в неудобной позе, очень устал и даже не смог сразу подняться на ноги. На берег мальчуган выбрался на четвереньках, затем встряхнулся, разминая онемевшие ноги.

– Пожалуй, нужно отвязать зверя, - сказал Беник. - Пока он выполнял роль буксира, все было в порядке. Но теперь это только обуза.

– Берегитесь! - вскричал Феликс. - Кайманы живучи! Берегитесь агонии!

– Черт побери, палка выпала из его пасти!

– Я знал это, - гордо проговорил Ивон.

– И ничего не сказал!

– Я заметил еще вчера, когда отчаливали.

– Почему же ты молчал?

– Не такой я дурак! Вы бы сменили меня на посту и дело не пошло бы так быстро.

– Несчастный, а если бы крокодил сожрал тебя?!

– Дядя! - отвечал отважный юнга. - Не вы ли говорили, что я включен в состав экипажа на правах матроса, на равных правах со всеми? Так вот: я выполнял приказ, как подобает истинному моряку!

– Ивон, друг мой, - Феликс по-мужски пожал мальчишке руку, - ты настоящий герой.

ГЛАВА 6

Отдохнувший светлеет, взволнованный чернеет. - Предположение Беника. Синий попугай мамаши Бигорно. - В путь. - Обитатели леса. - Одни в чаще. На последнем дыхании. - Река. - Жан-Мари - умелец и музыкант. - Индейцы. Холодный прием. - Страшная кухня. - Отрубленная голова.

События разворачивались с такой головокружительной быстротой, что за все это время Феликс Обертен едва ли имел возможность поразмыслить о своем недуге. Речь до сих пор шла о спасении своей шкуры, а белая она или синяя, не имело серьезного значения. Главное было защитить жизнь и свободу. В этом, как мы убедились, Феликс преуспел. Теперь, когда главная опасность осталась позади, можно было перевести дух. Отдых, однако, никак не мешал парижанину думать.

– Почему и каким образом я, белый человек, чьи предки всегда гордились чистотой своей крови, оказался синим?! Помню, как сейчас, ужас при виде собственного отражения. С той поры ничего не изменилось, мне не стало лучше. Хорошо, что нет зеркала, иначе не отрывал бы глаз от удручающей картины. Недавно, увидев свое отражение в воде, я решил, что посветлел. Но боюсь, это лишь самообольщение. Мои милые товарищи тоже пытаются успокоить себя и меня. Спрашиваю в стотысячный раз: почему я стал индиго? Цветные бывают желтыми, красными или черными, но не синими! Если бы я еще стал негром, краснокожим или китайцем, у меня были бы сородичи. А так я единственный в своем роде, уникальное чудовище. Эй, Ивон! Ну, как ты находишь меня сегодня?

– Вы посветлели, заметно посветлели!

– Но ты говоришь это каждый день!

– Нет, месье, каждое утро.

– Почему каждое утро?

– Потому что утром вы кажетесь мне менее синим. И не только мне. Дядя и Жан-Мари тоже замечают это.

– Так оно и есть, месье, мальчишка говорит правду. Когда вы отдохнете, синий цвет становится менее заметен.

– То есть вы хотите сказать, что я синею временами, когда сильно переутомляюсь.

– Именно!

– Странно!

– Не ломайте голову, месье. Белый ли, цветной ли, для нас троих это не имеет значения. Мы любим вас и просим всегда рассчитывать на нашу привязанность, что бы ни случилось!

– Милые, замечательные, мои друзья, если бы вы только знали, как ободряют меня, как помогают побороть уныние ваши теплые, сердечные слова!

– Не печальтесь, месье.

– Не знаю, кто я такой, но мне все видится в черных тонах.

В это время Жан-Мари неосторожно упомянул о том, что Феликс превращается порой в негра.