Чтение онлайн

– Ты ничего о нем не знаешь?

– Нет.

– Когда мы освободимся, покажу его тебе.

– Не откажусь. А то ведь съедим, не дай Бог, и станем синими.

– Это зерно не страшно людям, только попугаям.

Внезапно голос индейца стал тихим и грустным.

– Мы скоро уходим; но сначала я хочу похоронить Тару-те-ту и маленького Киля.

– Что он говорит? - тихо спросил Беник.

– Он хочет похоронить жену и ребенка.

– Тару-те-ту?..

– Это значит: Ночное Солнце. Луна по-нашему. Бедняга! Какое несчастье! Верная жена и любимый сын...

– Скажи, матрос, а мы не поможем вождю копать?

– Я спрошу. Предложу ему.

Оба бретонца и юнга принялись за невеселую работу. Прошел целый час, пока яма, начатая Генипой, стала широкой и глубокой.

– Готово! - с дрожью в голосе прошептал индеец.

Он нащупал в темноте останки жены и сына, перенес их в могилу, засыпал землей и добавил на местном наречии:

– Здесь погребено сердце вождя урити!

Затем, обернувшись:

– Идемте, друзья! Я мужчина, а мужчины не плачут. Они мстят!

С этими словами матросы что есть силы раскачали бревна, и в конце концов стена повалилась. Путь был свободен.

Генипа вышел первым, за ним Ивон, Беник и последним Жан-Мари, с пистолетом в руке, готовый в любую минуту прикрыть отход товарищей.

Онсе и его людям надо было проспаться после пьянки, учиненной по случаю победы над урити. Бандит рассчитывал на бдительность своей охраны, ему в голову не могло прийти, что пленники сбегут.

Генипа, или Знаток кураре, как с благоговением называли его соплеменники, по лесной чаще шел спокойно и, как всегда, совершенно бесшумно. Привычная легкость вернулась к индейцу, он нетерпеливо бранил своих бледнолицых спутников, чьи ноги то и дело путались в густой траве. Топот и гомон стоял такой, что можно было принять эту группу людей за стадо тапиров.

Тем не менее компания беспрепятственно добралась до клетки, где вместе с синими попугаями обитал и Феликс Обертен.

– Окликни своего приятеля, - едва слышно обратился индеец к Бенику.

– Эй! Месье Феликс... месье Феликс!..

– Кто зовет меня? - встрепенулся Синий человек. Он расположился в углу на лежанке из листьев маиса*.

______________

* Маис - кукуруза.

– Черт возьми! Не так громко. Мы от них улепетнули!

– Не может быть?!

– Спасем и вас, не бойтесь! А ну, идите-ка сюда! Выбраться из клетки не так уж трудно. Наша тюрьма была посолиднее.

– Да это вы, Беник... Откуда, дружище, вы взялись?

– Человек говорит... говорит... а надо действовать, - проворчал индеец.

Но Феликс, который наконец все понял, уже вскочил, с силой выворотил бамбуковые прутья и оказался снаружи.

Разбуженные попугаи подняли страшный гам.

– Проклятые птицы! - выругался Беник. - Хорошо бы, бандиты подумали, что это лисица. А то глупые твари испортят нам все дело.

И действительно, пьяная шайка зашевелилась, в ночи послышались крики, а затем и тяжелый шум приближающихся шагов.

Беник схватился за нож, Жан-Мари - за револьвер.

– В клетку!.. - прошипел Генипа и почти втолкнул Беника в пролом, сделанный только что Феликсом.

– А ведь он прав! В клетку! - повторил Жан-Мари, в свою очередь подтолкнув Ивона.

Тогда Генипа, который, казалось, знал и умел все, издал короткий и резкий звук, похожий на крик хорька - грозы местных птичьих дворов. В результате в клетке поднялась неимоверная паника.

В лунном свете показались несколько пьяных индейцев. Держа луки наготове, они, покачиваясь, приблизились к птичнику.

Внезапно один из них громко расхохотался.

– Хорек потрошит птичек их вождя, - сказал он на своем языке.

– Да еще как! - подхватил второй пьяный голос.

– Как мы потрошили его людей!..

– Оставь в покое зверя, пусть наслаждается.

– Да, не будем его трогать. Пусть каждый живет, как хочет, и ест то, что ему нравится.

– А я хочу пить...

– И я...

– Пойдем-ка выпьем! - И оба направились к полному чану.

– Уфф! Вот это да! - Жан-Мари перевел дыхание.

– Если бы не твоя идея, дружище Генипа, - сказал Беник, - нам была бы крышка. Висели бы сейчас, как те бедняги с отрезанными руками.

– Пора! - прервал индеец. Он и бровью не повел, хотя похвалы бледнолицых наполнили его сердце гордостью.

– Куда же мы пойдем? - спросил Феликс. Он только что понял, что к их компании добавился еще один человек. Тот, что взял штурмом его клетку, мастерски изобразил крик хорька и, казалось, стоял теперь во главе импровизированного экспедиционного отряда.

– Как это ни странно, - произнес Беник, - но мы собираемся в свободную страну, где нет людоедов, крикливых попугаев и прочей нечисти.

Ведомые Генипой, они без труда добрались до берега реки, сели в пирогу, обрезав прежде веревки у всех остальных лодок, и пустились в путь. Генипа взялся за весла и вновь удивил своих спутников: он греб совершенно бесшумно.

Пирога скользила по воде так медленно, что всем казалось: проклятая деревня не удаляется, а как будто стоит на месте.

– Я понимаю тебя. - Беник обратился к индейцу. - Ты оставляешь здесь все, что тебе дорого.

– И мою месть! - глухо прохрипел Генипа.

– Придется подождать с этим, сейчас нас слишком мало.

– Сейчас они все пьяны, и мы могли бы без труда прикончить их!

– Дьявол! Да что ты говоришь! Я никогда в жизни не пойду на черное дело! По-моему, самое подлое - нападать на человека, который не может защищаться!

Генипа в недоумении пожал плечами. Ему было невдомек, что благородный человек всегда предупреждает врага о нападении или, по крайней мере, не пользуется моментом, когда тот беззащитен.

– Белые сумасшедшие, и я становлюсь с ними таким же.

В это время со стороны деревни раздались крики. На несколько мгновений они даже заглушили неумолчную болтовню обезьян, облепивших прибрежные деревья.

– Ну! Теперь ты понимаешь, что я был прав? Если бы мы сразу перерезали им глотки, некому было бы заметить побег. И преследовать нас тоже было бы некому.

– Так что же? Значит, мы должны принять бой! - воскликнул Жан-Мари.

ГЛАВА 9

Преданный друг. - След. - Уаруку. - Голод. - Съедим собаку? Четвероногий герой. - Ночь. - Проводник. - Цветочный рай. - Охотник за черепахами. - Ужин-экспромт. - Без хлеба и воды. - Генипа испуган. - Когда нет сил идти, надо бежать. - Ужас. - Муравьи. - Феликс просит пристрелить его.