Чтение онлайн

– Уже и глаз успела выклевать, зараза!
– положил до кучи четвертого зайца.

– Надо бы ее пристрелить, воще. Она тут одна такая наглая. Обратно вон кругаля дает!

– Надо, наверно, допроверить петли, а то мы обошли не все. Вы нас подождете немного?

– Ты, Сирега, побудь, я обойду один, - предложил Роман. Но, сделав несколько шагов, повернулся и поманил напарника к себе. О чем-то посовещался и побежал в направлении севшей вороны.

– Проволоки мы вам завтра принесем. Не на пятьдесят, а на сто пятьдесят хватит, - пообещал Сергей, вернувшись и обращаясь к Ваньку.
– Между прочим, мы и про петли - что вы с их помощью наловчились дармовое мясо добывать тоже от мамы узнали. Вернее - от теть Лизы. Так что и за это спасибо вам.

– Это вот он додумался, - Борис кивнул в сторону Миши.
– Мы уже знаешь, скоко их перетаскали!

– И то, что большую половину соседям раздаете, знаю. Слышь, - обернулся к Ваньку: - Роман попросил узнать... у вас нельзя разжиться такой вот штуковиной?
– показал на оттопыренный мишин карман.

– А зачем она вам?

– Ну, не ворон, конешно, стрелять. Грабежами тоже заниматься не собираемся.

– А что предложишь взамен?
– прищурился обладатель "штуковины"

– Взамен?.. Есть у нас автомат пэпэша. Он, конешно, тоже вещь. Но больно громоздкий. Хочется что-то поудобней.

– А патроны к автомату имеются?
– поинтересовался Миша.

– Два полных диска!

– Автомат где раздобыли?
– спросил Ванько.

– В Красном лесу нашли. Ходили хоронить наших, там в августе бои шли сильные... Так как?

Миша посмотрел, что скажет Ванько.

– На твое, Мишок, усмотрение, - разрешил он.

– Пистолет предложить можем, токо фрицевский. Правда, патронов всего шешнадцать. Согласный?

– Годится. Маловато, конешно, патронов, но для начала хватит.

Пришел Роман и опять не спустыми руками.

– Рома, договорился: пистолет наш!
– обрадовал и его Сергей и продолжил: - Вобщем, мы возвращаем вам должок... выбирайте любых двух. А вот этот, Ваня, тебе лично от меня. Проволока и все остальное - завтра на этом же месте. На котором мы познакомились и подружились, - пояснил он.

Поблагодарив друг друга, недавние соперники разошлись добрыми приятелями. И те и другие - в приподнятом настроении.

– Я знаете, почему охотно согласился на обмен?
– пояснил Миша, едва они отошли от места заключения сделки.
– Главным делом потому, воще, что в придачу к автомату они дают аж два магазина, а это по семьдесят два патрона в каждом. А эти пэпэ-эшные патроны подходят к нашему пистолету ТТ.

– Правда?
– удивился Борис.
– Ты ничего не перепутал?

– Можешь не сумлеваться: я знаю, что говорю. Вот теперь мы душу отведем: выйдем подальше в степь, чтоб не слышно было выстрелов, и вволю потренируемся на меткость попадания. Вань, ты не возражаешь?

– Конешно нет! Уметь метко стрелять - это может пригодиться. И не только теперь: война-то продолжается...

В н о в о г о д н ю ю за полночь Ванько, потревоженный стуком в дверь, был немало удивлен, когда, открыв, снова увидел Рудика. Час тому назад они разошлись по домам и вдруг один из участников новогодней вечеринки, запыхавшись, извиняется за беспокойство...

– Что-нибудь случилось?
– встревожился он.
– Заходи. Я токо был улегся!

– Одевайся и идем: тебя хочет видеть тетя.

– Что-нибудь насчет Андрюхи?..

– По-моему, нет. Я даже не успел расспросить.

Ходики оттиктакивали первые часы января сорок третьего... Если прислали в столь позднее время, значит, и впрямь что-то важное. Ванько мигом собрался, и они побежали.

Морозец крепко подсушил непролазную грязь, бежать по улице было легко.

И дед, и мать Рудика уже, пожалуй, спали, лишь тетя все еще сидела за столом одетая, при свете парафиновой свечи, каковыми ребята запаслись недавно в амбаре. Ванько поздоровался, поздравив "с наступившим".

– Спасибо. И тебя также. Садитесь, - предложила Ольга Готлобовна.

Оба молча сели напротив нее.

– Ты помнишь паренька, с которым сидели в изоляторе, а ночью сбежали, начала она издалека.

– Степу? Конешно! Я недавно с ним виделся.

– Этот пострел снова влип...

– Что вы говорите! За что?

– Вооружились обрезом и удумали освобождать арестованных. Не из каталажки, а уже на выходе из станицы. Они их, правда, все-таки освободили, но заплатили за это дорогой ценой. Одного мальчишку конвоиры застрелили насмерть и троих схватили, в их числе и Степу. Ранив при этом в ногу.

– Их теперь повесят?

– Гитлеровцы уже избегают расправляться со своими жертвами столь демонстративным способом. Но - хрен редьки не слаще - ребята приговорены к расстрелу.

Ольга Готлобовна заметила, как взбугрились у Ванька желваки и стиснулись кулаки. Ей и самой нелегко было сообщать такие вести.

– Их, конешно, допрашивали, били!..

– Без этого не бывает... Правда, ребята несли всякую околесицу, не назвав ни адресов, ни фамилий соучастников. Но я послала за тобой не только для того, чтобы сообщить об этом несчастье. Этот Степа - он почему-то не грубил мне, как в первый раз и даже назвал по имени-отчеству (она сделала паузу и пристально посмотрела Ваньку в глаза) - так вот он, улучив момент, попросил поставить тебя в известность. Я пообещала.

– Спасибо. Они щас где, пацаны, седни их не расстреляют?

– Полагаю, с е д н и (на этом слове она сделала ударение) они еще переночуют в изоляторе.

– Представляю, какая там холодина!.. Расстреливают до сих пор за станицей?

– Где-то там... Сначала заставляют вырыть для себя яму, чтобы скрыть следы преступления. Иногда, правда, готовят яму заблаговременно сами.

– Ну что ж, спасибо, что передали Степкину просьбу...
– Ванько поднялся, чтобы уйти.

– Погоди, - словно бы спохватилась она.
– Ты хочешь что-то предпринять?

– Конешно!

– С голыми руками, как они?

– Да нет, мы побогаче: у нас есть автомат и пистолет.

– И как же ты собираешься действовать?

– Обсудим с товарищами. Видимо, будем ждать карателей на месте. Я примерно знаю, где они расстреливают. А днем побываем и уточним все там.

– И сколько ребят будет участвовать в деле?

– Думаю, хватит троих.

– Пойми меня правильно... но мне бы не хотелось, чтоб одним из них был мой племянник.

– Полностью с вами согласен.