Чтение онлайн

– А она ничего, - заметил Рудик.
– И на мордочку, и вобще... Кто такая, не знаешь?

Миша, мочаливший в зубах длинную травину, обильно чвиркнул сквозь верхние резцы, ответил безразлично:

– Не нахожу ничего особенного... А вижу впервой. Отдадим, что ли?

– Дай-ка я сам... Нужно познакомиться.

Поднялись и, ухмыляясь, стали приближаться. Незнакомка хотела было убежать к уже одетым подружкам, но, узнав свой сарафан, осталась.

Подойдя ближе, Миша вряд ли изменил свою оценку, тогда как Рудик, уже начинавший "замечать" девочек, нашел, что сблизка незнакомая и впрямь симпатяшка: стройная, светловолосая, голубоглазая, с "мордочкой", от которой не оторвать взгляда. Ровесница, прикрыв ладошками довольно крупные луковицы грудей, смотрела на него без страха, но осуждающе и с презрением.

– Не твой, случайно? У кутенка отняли.
– Он встряхнул сарафан, повертел, как бы давая возможность опознать. В то же время бесцеремонно, если не сказать - внаглую, изучал хозяйку, отчего миловидное личико ее стало пунцовым.

– За дурочку принимаешь!.. Отдай сейчас же, бессовестный!

Не просьба - требование. Гордая, подумал Рудик. И стыдливая. Нашенская не стала бы краснеть да прикрываться - давно бы выхватила и удрала.

– Пожалста!
– Он подошел вплотную, протянул сарафан. Когда же та попыталась схватить, отдернул руку.

От Миши не ускользнула поспешность, с какой она тут же снова прикрыла ладонью оттопыренный коричневый сосец. Когда же Рудик предложил всерьез, поднеся одежку к самому носу, а она потребовала положить и обоим исчезнуть, это его задело, и он сказал:

– Под-думаешь, цаца какая, воще!..
– И добавил презрително: - Больно нужно нам смотреть на твое вымя...

У жертвы от обиды и унижения повлажнели глаза.

– Не обращай на него внимания, он вобще грубиян!
– Сказав так, посоветовал сочувственно: - Я выполню твой приказ в точности, но за это ты скажешь, как тебя звать. Идет?

В ответ - косяк, полный презрения.

– Не скажешь, как звать, - потопаешь домой в одних трусах!
– припугнул "грубиян".
– Идем, повесим на вербу и нехай достает, воще, как хочет.

– Я скажу...
– пошла на уступки девчонка, испугавшись.

– Ну так бери!
– Рудик вернулся и положил сарафан к ее ногам.
– Или скажи имя и мы исчезнем.

– Помоги надеть...

– Пожалста!
– Рудик накинул его на голову, подержал, пока просунет руки наружу.

И тут случилось то, чего он никак не ожидал. Едва продев руки, незнакомка с размаху влепила ему оглушительную пощечину и кинулась наутек.

– Ог-го!
– подойдя, присмотрелся Мишка.
– Всю пятерню видать...

Рудик оторопело смотрел, как удирает девчачья ватажка.

– Ну, с... синеглазка, погоди у меня!..
– погрозил кулаком вслед.
– Это тебе даром не пройдет!

– Давай догоним, воще, и наклепаем как следует!

– Черта с два их теперь догонишь... Говоришь, пятерню видать?

– Вся щека аж красная... Так тебе и надо, воще! Жаль, что сапатку не расквасила у всех на виду.

– Ты че это?
– удивился Рудик раздражению приятеля-соседа.

– А то! Что дался опозорить на виду у шмакадявок!..

Пострадавший не нашелся с ответом, и они понуро побрели на свою лежку.

– Ничего, мы еще на ней отыграемся!
– повторился Рудик, придумав, очевидно, достойную кару.

– Надо было отхлестать сразу. А через полмесяца - это будет не возмездие, а простое фулиганство.

– Почему - "через полмесяца"?

– Дура она, что ли, попадаться тебе раньше!

– Заставить прилюдно извиниться - не имеет значения, неделей раньше или позже, - оправдывался "оскорбленный", в душе соглашаясь, что дал-таки маху.

– Посмотрим, как это у тебя получится, - с сомнением отозвался Миша, снимая трусы.
– Идем прыгнем еще парочку раз да надо домой, я обещал долго не задерживаться.

Купание вернуло его в равновесие, и о случившемся он больше не вспоминал. Что же до Рудика, то душевно он был не в себе весь остаток дня. А потом еще и ночью заснуть долго не мог.

Тут надо внести ясность: в мыслях его происходил сдвиг. Чувство оскорбленности и намерение сквитаться постепенно уступали место чему-то вроде одобрения и даже некоторого восхищения находчивостью незнакомки. Находчивостью и решительностью. Надо быть очень смелой, чтобы рискнуть на отомщение таким вот оплеушным способом! Из просто симпатяшки она постепенно превратилась в очаровашку. Такой неотразимой мордашки, таких синих-пресиних глаз ему еще видеть не доводилось. И никогда так не хотелось познакомиться с девчонкой, подружиться, просто поговорить...

Только вот каким образом? Она же его теперь презирает, боится, станет всячески избегать. И все-таки нужно попытаться! Сходить с Мишкой к Клавке она была в той компании, выведать, кто такая, откуда, к кому и надолго ли приехала и все такое прочее. А там видно будет, что делать дальше. Словом, засыпал Рудик без всякого гнева на Синеглазку и с еще неясной, но приятной надеждой в сердце.

Наутро заявился к соседу спозаранку. Они с Клавой учебный год отсидели за одной партой, и Мишке запросто будет найти с нею общий язык. При этом нужно будет прикинуться, будто они осознали свою вину и даже готовы, если надо, попросить у новенькой прощения за некультурную выходку.

– Клавка обязательно передаст разговор, новенькая перестанет нас бояться, - пояснил "идею" Рудик.
– Снова придет на ерик купаться - тут мы с нею и поквитаемся!

Миша, не подозревая, что приятель влюбился в новенькую по уши, что затеяно все это отнюдь не ради мести, идею одобрил и охотно согласился помочь.

Клаву заметили издалека: она присматривала за гусятами, щипавшими спорыш около двора. Рудик спрятался, а Миша направился к ней один.

– Привет Пушок!
– отвлек он ее от чтения какой-то книжки.
– От шулики цыплаков стережешь?
– кивнул в сторону гусят.

– Во-первых, у меня есть имя... И это вовсе не цыплята - тебе что, повылазило?
– не очень любезно обозвалась она.

– Разве? А похожи, воще, на индюшат. Но это неважно. Я к тебе, воще, по делу: что это за шмак... за девочка была с вами на ерике?

– А зачем тебе?
– насторожилась бывшая одноклассница-однопартница.

– Ну, это, как его... Мы хочем перед нею извиниться за вчерашнее. Токо не знаем ни как ее звать, ни где живет, ни кто, воще, такая.

– А ты не брешешь?
– усомнилась Клава Пушок.
– Дай честное пионерское, что это правда и что вы не будете ее бить.

– Может, потребуешь еще и землю есть для доказательства? Нечего из-за пустяков, воще...

– Ну, тогда и не скажу!

Миша поймал ее за косу:

– Хочешь, чтоб наполовину укоротил? Мне недолго!
– Он достал из кармана складник, зубами откинул лезвие.

– Пусти, дурак!
– схватила за руку.
– Все равно не скажу! Отпусти косу, а то укушу...

Миша отпустил со словами:

– Да пошутил я, воще... А ты и поверила. Чес-слово бить не собираемся. Рудик давно уже отсердился.