Чтение онлайн

Таня принесла заказанное, когда он только еще рассчитался за талончики; сел неподалеку.

– Глянь вон на того парня, - сказал я тихо.
– Правда, красив?

– М-м... В нем что-то есть, - согласилась она и хотела уходить, так как один из нетерпеливых проголодавшихся поторапливал

– Обслужи, пожалуйста, и его вне очереди, - попросил.
– Почему объясню позже

– Для тебя - хоть рубашку с себя!
– пословицей пообещала моя близкая знакомая. Забрав талончики у него и у нетерпеливого, ушла.

Объект моего наблюдения, откинувшись на фанерно-трубчатую спинку общепитовского стула, меланхолично обвел взглядом зал, несколько дольше задержался на мне, но видимого интереса не проявил.

Заканчивая ужинать, я заметил, что им интересуются еще трое, только что вошедшие. Один из них - с подмоченным галстуком в обезьянах - достаточно громко процедил: "Он... Я его, падлу, засек железно!" Дело, кажись, пахнет керосином, подумал я; надо предостеречь! Подсел и, кивнув в их сторону, сказал озабоченно:

– Глянь вон на тех троих... Караулят, будь осторожен. Может, организовать ребят в помощь? Я живу рядом, в общежитии.

Он посмотрел на меня (мне показалось - с удивлением), мельком глянул на троицу, усмехнулся:

– Не стоит беспокойства.

– Но, может, и снаружи столько же...

– Возможно, - согласился довольно спокойно.
– Но вдвоем управимся. Не спешишь?

– Да нет, но...

Тут подошла Таня с подносом, и я поднялся, чтобы сказать, что "жду ее на нашей скамейке" (она должна была вскоре смениться), и вышел проверить свои опасения. "Если их там целая шайка, - подумал, - то для двоих многовато. Все-таки сбегаю за ребятами?"

Смеркалось, на столбах зажглись фонари. Сел на ближайшую скамейку выяснить обстановку. Как я и предполагал, у крыльца отиралось еще трое. Среди них узнал и второго, который был уже без восьмиклинки. За подмогой бежать не стал из опасения опоздать.

Парень показался через четверть часа, следом - караулившие. Присоединились, и вся компания двинулась вслед. Все - крепыши, лет по двадцати с небольшим, навеселе.

– Эй, чувак, прикурить не найдется?
– окликнул детина в брюках дудочкой, отчего смахивал на циркуль.

– Вы меня?
– остановился "чувак"; я тоже поднялся, готовый вступиться, хотя, признаться, немного трусил: как-никак вдвоем против шестерых...

– Тебя, тебя!
– И шайка стала его окружать.

А дальше случилось нечто невероятное. Будучи в каких-то трех саженях, я, тем не менее, не успел разглядеть все как следует. Увидел лишь, что едва ли не одновременно двое ближайших к нему растянулись на тротуаре. Еще один шмякнулся чуть поодаль. Остальные кинулись кто куда. Парень снял кастет с руки длинного, похлопал его по щекам; когда он что-то промычал, повернулся ко второму.

– Приведи в чувство вон того, - показал на лежащего в стороне. Это был патлатый. Я проделал ту же процедуру, нокаутированный, осоловело поводя глазами и матерясь, стал подниматься.

– Он еще и сквернословит, ек-карный бабай! Придержи, я добавлю, шагнул к нам... мой давний знакомый!..

Глядя, как после такой угрозы патлатый задал стрекача, сиганул через невысокий штакетник скверика, растянулся и снова вскочил панически, я едва сдерживал смех. Стали расходиться собравшиеся было несколько зевак, и мы уселись на скамью.

– Надо ж, где довелось встретиться!
– пожимая руку, сказал я взволнованно.
– Если б не твой любимый "бабай", то и не узнал бы.

– А я узнал тебя сразу, едва ты подсел к моему столику, - сообщил Андрей Гончаров.
– Ты - тот бывший шкет - в сорок втором тебе было, кажись, лет десять - что постоянно ошивался около нас. Тезка моего соседа-стихотворца?

– Он самый.

– Тоже у Данька пашешь? (такая была фамилия у тогдашнего директора шахты No 1- 2 "Горская").

– Не совсем у него и не сказал бы, что "пашу": работаю литсотрудником в газете "За передовую шахту". Но перед этим почти год "отпахал" и в забое, пояснил я.

– Не понравилось и решил перейти на легкий труд?

– Скорее, перевелся, газета-то ведомственная. Причем, с сохранением среднего заработка, - подчеркнул я немаловажный факт.

– Ну да?
– усомнился собеседник.
– За какие такие заслуги?

– Редактор похлопотал. Он выбил штатную единицу, а я к тому времени, говоря газетным языком, зарекомендовал себя активным рабкором. Его устраивал мой стиль и умение интересно подать материал.

– Заметок за твоей подписью нам с Мартой не попадалось. Ты ведь Тютерев, кажется.

– Я за славой не гонюсь - подписываюсь псевдонимом. "Рассказы бывалого шахтера Всезамечаева Егора" попадались?

Так это твоя рубрика?
– удивился почему-то Андрей.
– Очень злободневно пишешь, молодец!

Но я не только критикую разгильдяйство. Рассказываю и о передовиках.

– Материал черпаешь из писем?

– Ну, письмами, к сожалению, нас балуют нечасто. Сам через день под землю спускаюсь, во все участки наведываюсь.

Ладно, об этом поговорим после... Как получилось, что ты оказался аж...

– ... у черта на куличках, - перехватил я его мысль.
– Прямо из части, где служил, соблазнил меня вербовщик.

– На хутор вертаться не стал - вкалывать за пустой трудодень?

– Ну, не совсем поэтому...
– не согласился я.
– Просто накануне демобилизации правительство бросило клич - "Все силы - на восстановление шахт Донбасса!" А мы ведь воспитались патриотами. Но об этом тоже потом. Сперва расскажи, как очутились здесь. И что случилось тогда, в середине сентября 42-го года? Я до сих пор толком ничего не знаю.

И пошло-поехало... Уже и Таня сменилась, сидела рядом, с интересом слушая наши воспоминания; давно кончились танцы под радиолу на площадке перед клубом имени Артема, что за сквериком, а мы все сидели и не могли наговориться.

Прошло много лет с тех пор, как разошлись наши жизненные пути-дороги. И вот судьба снова свела нас вместе вдалеке от Кубани - в этом захолустном шахтерском городишке.

Выяснилось, что Андрей "пашет" на этой же шахте проходчиком горных выработок. Как передовик производства и семьянин - у них с Мартой родились двойняшки - получил трехкомнатную квартиру. Живут впятером, но Ольга Готлобовна с дочерью и внучатами отбыли в гости к родственникам, и Андрей на это время вынужден был ходить в столовку.