Чтение онлайн

Попытался было уточнить, за что же станичные ребята, рискуя, "отдубасили" старосту, но Степан, буркнув, "значит, заработал!", от пояснений уклонился. Откликнется ли на предложение рискнуть еще раз? Ладно, время еще есть, присмотрюсь, что он из себя представляет...

Тамара довольно аккуратно починила платье, вернула ножик, поблагодарила и даже улыбнулась. Потом снова прильнула к отцу, изредка о чем-то с ним перешептывалась.

Между тем время шло. Солнце наверняка клонилось уже к закату, а Ольга Готлобовна слова своего не сдержала. Ванько, конечно, не мог знать, что ни комендант, ни его заместитель до позднего вечера так и не появились. Он начинал злиться - и на нее, и на здешние порядки. Что за свинство за такое?! Держат взаперти, пелый день без воды, даже в туалет не сводили. Нацепили замок - и забыли. Ну и сволочи!

Когда, с наступлением темноты, появилась охрана, Ванько несколько раз грохнул кулаком в дверь.

– Чого тарабаныш?
– послышался недовольный хохляцкий голос.

– Как это - "чого"? Заперли и забыли! Ты сегодня сколько раз в сортире побывал?

– Не твое свыняче дило! Попавсь, так сыды.

– Но ты ж войди в положение, - настаивал Ванько, - я-то тут не один! С нами девчонка - может ей неудобно? Или ты забыл, что такое стыд и совесть? И он стал с таким остервенением колотить каблуком в дверь, что часовой испугался, не разнес бы в щепки.

– Стой, не грымы, - подошел к двери, - щас сходю до начальства. Полицай ушел.

– Слышь, Степа, и вы, отец, - обратился Ванько к арестантам.
– На дворе уже темно. Я постараюсь обезвредить стражу - будьте наготове: есть шанс сбежать. Как, согласны рискнуть?

– Ты еще спрашиваешь!
– горячо откликнулся Степа.
– Ты это здорово придумал. Я тебе помогу.

– Справлюсь один, - отверг степину помощь.
– Я попрошусь в туалет первым, выйду за дверь и тут же обоих - вряд ли их будет больше - уложу на месте. А вы будьте начеку: дам знать - сразу выбегайте. Батя, ты слышишь?

– Я останусь тута. Може, простять хуть ее, а так - порешать усех...

– Это вы зря! Пощады от них не дождетесь. А ты, Тамара?

– Я?.. Тоже с папой останусь.

Тем временем подошли полицаи, по разговору - двое. Клацнул замок, дверь приоткрылась, в кутузку проник свет от "летучей мыши".

– Кому тут приспичило? Тебе? Выходи. Один!
– Ванько вышел.
– Смотри: шаг вправо, шаг влево, прыжок вверх - считаю как побег, - сострил старшой. Пристрелю, как собаку!

Запереть дверь он не успел. Вышибив винтовку из рук хохла-часового, Ванько в мгновение ока схватил обоих за затылки и с такой силой хрястнул их лбами, что те обмякли и рухнули, как подкошенные, не издав ни звука. Фонарь выпал из рук, но не погас.

– Выходите, - дал знать Ванько в приоткрытую дверь.
– Быстро в разные стороны!

Степан, видевший эту короткую схватку, ждать себя не заставил. Выскочив, схватил винтовку, саданул прикладом старшого по голове и только после этого растворился в густой темени. Но остальные не шевельнулись.

– Батя, не дури, бежим!
– вернулся Ванько с фонарем в угол, попытался поднять мужика, все еще сидевшего там.
– Другого такого случая не будет!

– Куда ж мы побижемо? А жинка, а сыночок як? Ни, я нэ хочу... Гэть!

– Напрасно!.. Но - шума не поднимай, пока полицаи сами не оклемаются! Фрицам тверди, что отпустили нас они. Сами, понял? А ты, Тамара, пойдешь со мной!
– Потянул за руку, но и дочь заупиралась.
– Не вздумай верещать! приказал он ей и, подхватив на плечо, словно куль с картошкой, выскользнул за дверь.

Девчонка пришла в себя, когда были уже на достаточном удалении и Ванько перешел на шаг:

– Да отпусти же ты меня, что я - калека какая!
– дернулась она довольно требовательно, и он поставил ее на ноги.

Вытер рукавом вспотевшее лицо, оглянулся по сторонам, прислушался: темно, тихо, спокойно, если не считать сердце, колотившееся учащенно.

– Место знакомое?
– поинтересовался, видя, что и она осматривается. Дорогу домой найдешь?

– Найду, мне тут каждая улочка знакомая.

– У тебя дома кто остался?

– Мама с братиком.

– Я тоже иду с тобой. Прихватим их и нужно не медля уходить.
– Заметил, что она мешкает, спросил: - Ты че мнешься?

– Постой тут трошки, я за угол... Можно?

– Конешно, - догадался он.
– Я и сам креплюсь из последних сил.

– Брательнику сколько лет?
– продолжил расспросы, уже на ходу.

– Два годика всего... Теперь направо.
– Чтобы не отставать, ей приходилось бежать за ним трусцой.
– Только как же с мамой, она же не сможет идти.

– Больная, что ли?
– сбавил Ванько шагу.

– Почти не встает с постели...

– Что с нею? Туберкулез легких? Это усложняет дело... Придется нам уходить без нее.

– Никуда я от мамы не уйду!

– Ты понимаешь, что говоришь?
– он остановился и взял ее за руку. Полицаи наверняка очухаются. Обнаружат отца и он приведет их еще ночью заставят. А если не ночью, то утром все равно тебя схватят. Расстреляют или того хуже - повесят.
– Ванько говорил спокойно, убеждающе, но закончил твердо: - Нет, теперь решаю я! Не захочешь добром - унесу обоих силком.

– А как же мама?

– Ее, может, не тронут - такую больную. Ты о братике подумай!

Торопливо, под собачий брех, но не встретив ни души, прошли едва ли не полстаницы, пока Тамара, наконец, не остановила:

– Вот наша хата. Подожди трошки тут, я предупрежу.

– Нет уж, зайдем вместе! Спички в доме есть?

– Давно уже ни спичек, ни карасину.

– Малышок где спит?

– В маминой комнате, в люльке.

Мать, услышав, что кто-то вошел, слабо обозвалась:

– Это ты, Леночка?

– Мамочка, это я, - кинулась дочь к кровати.
– И еще со мной мальчик. Он помог убежать из тюрьмы. Папа? Он уходить отказался, чтобы не трогали хотя бы вас с Валерой. Только мы его заберем и сразу уходим - сюда вот-вот могут прибежать полицаи... Мне так не хочется оставлять тебя одну!.. я тебя так люблю... может, больше и не увижу... Но мой освободитель такой не сговорчивый, все равно, говорит, уведу - силком. Мамочка, родненькая, а как же ты? Они ж и тебя теперь не пощадят!..
– Она залила лицо матери горючими слезами, плача навзрыд.