Чтение онлайн

Находясь в своем городе, ополченцы вели бои с российскими войсками как бы «на чужой» территории. 16 января в 5.20, когда Совмин был почти полностью занят подразделениями группировки генерала Рохлина, один из бандитских командиров (позывной Ангел-1) передал Масхадову (позывной Циклон):

В тот же день в 14.30 в «Журнале боевых действий» была сделана следующая запись:

Если бы в тот момент удалось перекрыть отход бандитов из дворца, война в Чечне была бы окончена, так как ни один из главных дудаевских командиров не ушел бы. Однако эта война была кому-то очень нужна. В частности, вызывают вопросы не только подобные «исчезновения», но и те случаи, когда армия действовала с наибольшим успехом и минимальными жертвами, а на нее оказывалось давление с целью принудить изменить этот оправдывавший себя тип действий. По словам К. Мяло, так было и тогда, когда генерал Лев Рохлин, задачей которого было войти в Грозный с севера по Петропавловскому шоссе, изменил первоначальный план, ибо проведенная им разведка показала, что здесь его части поджидают засады боевиков. (Это говорит и о том, что для дудаевцев не были тайной ни сроки начала операции, ни маршруты движения войск.) Рохлин сымитировал движение по шоссе силами одного батальона, основные же силы корпуса провел «огородами». Именно благодаря этой военной хитрости ему удалось застать врасплох и уничтожить значительную чеченскую группировку, почти без потерь войти в город через аэропорт «Северный» и закрепиться на консервном заводе. Однако ему пришлось выдержать большое давление «сверху» и даже угрозы «снять погоны», если он не вернется на Петропавловское шоссе, к поджидающим корпус засадам.

К началу февраля тактика ведения боевых действий в городе несколько изменилась: чеченские формирования пытались разбивать подразделения федеральных войск на небольшие группы и уничтожать их поодиночке. Центральные улицы Грозного удалось очистить от бандитов лишь к 6 февраля, когда организованное сопротивление дудаевских боевиков в центральных регионах Грозного было сломлено. 9 февраля отступившие из Грозного на юг чеченские отряды остановили продвижение федеральных войск в пригородах Грозного на рубеже шоссе Ростов-Баку. Отряды НВФ под командованием Шамиля Басаева остались в южном районе Грозного — Черноречье.

С 16 по 19 февраля по приказу из Москвы была достигнута «договоренность о прекращении огня для обмена ранеными и военнопленными». Она дала боевикам небольшую передышку и позволила покинуть город основной части НВФ. 19 февраля передышка закончилась — Д. Дудаев заявил «о переносе войны в российские города». Тем не менее правительство России заявило о «готовности к политическому урегулированию», одновременно предупредив об «адекватных мерах против вооруженных провокаций» только 20 февраля. К 21 февраля Грозный был окончательно блокирован со всех направлений. В то же время ОМОН и ВВ МВД РФ прочесывали контролируемые федеральными силами районы Грозного. К 22 февраля 1995 года столица Чечни была в основном очищена от немногочисленных дудаевцев, остатки которых ушли через предусмотрительно оставленную кем-то «форточку» на южной окраине города. Основные боевые действия из Грозного стали перемещаться в южные районы Чечни (Гудермес, Самашки, Бамут).

Хотя основные боевые действия января-февраля 1995 г. велись в Грозном, боестолкновения имели место и вне чеченской столицы. 4 января ОМОН и внутренние войска МВД России провели операции по изъятию оружия и проверке паспортного режима в н/п Гвардейское и Беной-Юрт в Надтеречном районе, а также в Шелковском районе. 5–6 января бои шли в районе станицы Ассиновская. Были также проведены операции ОМОНа и внутренних войск МВД России в населенных пунктах Червленная, Ассиновская, Ищерская, Николаевская, Новый Шарой. 8 января в 30 км южнее Грозного в плен были захвачены 47 военнослужащих 22-й обр-сн. 26 января в районе Хасавюрта (Дагестан) прошел обмен 41 военнослужащего 22-й обр-сн на задержанных чеченцев. Это был первый случай обмена пленными. 31 января федеральные войска провели первую операцию по очистке от чеченских подразделений села Самашки. 1 февраля граница Чечни и Ингушетии была перекрыта блок-постами. Состав федеральных войск в начале февраля 1995 г. выглядел следующим образом: «Юго-Восток»: 245-й мсп; 324-й мсп; 506-й мсп; пдп 104-й вдд. «Север»: 255-й мсп (20-й мед); 33-й мсп (20-й мед); 68-я орб (20-й мед); 74-я омсбр; 276-й мсп; 129-й мсп; пдб 7-й вдд; 876-й одшб СФ; 166-я омсбр; пдб 56-й овдбр. «Запад»: 693-й мсп (19-й мед); 503-й мсп (19-й мед); пдп 76-й вдд; пдп 106-й вдд; пдб 21-й овдбр; 879-й одшб БФ; 165-й пмп. ТОФ.

13 февраля в станице Слепцовской на переговорах командующего ОГ генерал-полковника А.С. Куликова и начальника ГШ ВС ЧРИ А. Масхадова удалось достичь соглашения о перемирии. В Грозном произошел обмен списками военнопленных; обеим сторонам была предоставлена возможность найти и вывезти из города тела погибших. Перемирие должно было продолжаться до 18 часов 19 февраля.

18 февраля обеими сторонами были предприняты действия, нарушающие его. С первой половины дня федеральные войска возобновили обстрел чеченских позиций по линии Шали-Аргун-Гудермес. Группа чеченских боевиков количеством до 80 человек, используя гранатометы и минометы, напала на позицию федеральных войск в южной части Грозного. В результате многочасового боя отряд чеченцев был блокирован и уничтожен. В ночь на 21 февраля федеральные силы атаковали чеченские позиции южнее Грозного. С конца февраля-начала марта 1995 г. группировка внутренних войск МВД РФ (развернутая на базе 100-й дивизии оперативного назначения) перешла к активным действиям на западе Чечни.

6 марта внутренние войска МВД РФ заняли Черноречье (южный район Грозного) — последний удерживавшийся чеченскими отрядами район Грозного. То, что плохо обученные и экипированные войска, которым к началу штурма противостояли троекратно превосходящие силы, сумели-таки добиться выполнения поставленной задачи по взятию чеченской столицы, можно объяснить лишь нечеловеческой стойкостью и выносливостью русского солдата. Здесь так и напрашивается параллель с Финской войной 1939–1940 гг. Тогда русские солдаты также штурмом в лоб взяли линию Маннергейма, которую, по оценкам европейских специалистов по фортификационным сооружениям, взять было практически не возможно. 16 марта 100-я дивизия внутренних войск атаковала западную группу чеченских боевиков, занимавших район Самашки-Бамут-Ассиновская (граница Чечни и Ингушетии). (Штурм непосредственно Бамута начался за неделю до этого — 10 марта.) С 15 по 23 марта была проведена операция по взятию г. Аргун. В результате ее контроль федеральных войск над Аргуном был установлен без штурма 24 марта.

28 марта А. Масхадов попытался вступить в переговоры о перемирии с командованием федеральных сил. В ответ командующий Объединенной группировкой федеральных войск в Чечне генерал-полковник А. Куликов заявил, что не намерен вести переговоры о перемирии с Дудаевекими боевиками, а предметом встречи с руководством боевиков может быть «только полная сдача оружия и роспуск незаконных вооруженных формирований». 30 марта при огневой поддержке армии части внутренних войск вошли в Гудермес, где бои продолжались в течение всего дня. По словам К. Мяло, по сути дела, именно в Гудермесе впервые была применена тактика боевиков, ставшая затем основной. Причем это была именно продуманная тактика, а не хаотические действия разрозненных и разбитых группировок. Есть также данные, говорящие о том, что Дудаев сознательно готовился к этому типу войны и что у него были опытные советники. При практическом отсутствии четкой линии фронта, которая превратилась, по оценке экспертов, в «совокупность несоприкасающихся друг с другом дуг, охватывающих населенные пункты», боевики, при угрозе замыкания этих дуг в кольцо, выходили из окружения и рассредоточивались в ближайших окрестностях. После входа федеральных войск в населенные пункты боевики отсекали части войск друг от друга, старались окружить их и вели огонь на поражение, артиллерия федеральных войск в таких условиях действовать не могла, и потому эта тактика боевиков оказалась весьма успешной

В результате ряд городов и поселков (в том числе тот же Гудермес) федеральным войскам пришлось окружать и брать под контроль неоднократно. Начальник разведгруппы «Эдельвейс» Александр Березовский вспоминает: «Одна из особенностей этой странной войны, которая доводила нас буквально до бешенства, это то, что одни и те же села мы проходили и зачищали по нескольку раз. В конце концов, я настолько изучил местность, что мог воевать там с завязанными глазами». Легкость, с какой боевикам удавалось выходить из окружения, из якобы абсолютно глухих блокад, не получила внятного объяснения поныне. По мере того как с падением Аргуна, Гудермеса и Шали военные действия перемещались теперь в горную часть Чечни, то есть собственно Ичкерию, и война утрачивала даже подобие классических черт (четкая линия фронта, определенные контуры противостоящих друг другу группировок и т. д.), значение этой тактики возрастало, и армия теряла возможность использовать опыт, накопленный при взятии Грозного, Аргуна и Гудермеса. Из-под Грозного, Мескер-Юрта, Чечен-Аула, Комсомольска и Атагов около двух тысяч бандитов пришли в самое крупное чеченское село Шали. На тот момент его собственное население составляло около 40 тысяч человек, к которым добавилось порядка 60 тысяч беженцев. Пока российские войска воевали на окраинах Грозного, дудаевцы расправлялись с мирным населением Шали, ставшим практически сплошь русским. Свидетели рассказывают, что специальные подразделения боевиков громили жилые здания русских кварталов. В результате отданного кем-то приказа по этому населенному пункту 22-го марта был нанесен мощный артиллерийский и авиационный удар. Практически весь центр был снесен с лица земли. Кроме бандитов погибло значительное количество мирных жителей, в большинстве русских. Гражданская война на юге России разгоралась все сильнее и сильнее. Шали был взят 31 марта. В тылу воюющей армии находились «гуманисты» и «пацифисты».

Согласно данным проходившей в марте 1995 года в Главном управлении кадров Министерства обороны РФ пресс-конференции, только в первые три месяца войны в Чечню отказались ехать 554 военнослужащих, как правило, офицеров и прапорщиков. Почти все они были уволены из армии. За антивоенную позицию также были уволены первый зам. Главкома Сухопутных войск генерал-полковник Э. Воробьев, командующий войсками Северо-Кавказского военного округа генерал-полковник А. Митюхин, командир дивизии полковник Г Кандалин и др. Даже ближайшее окружение министра обороны начало выражать недовольство «странной» войной в Чечне и еще более «странными» действиями ее «дирижеров». Паше Грачеву пришлось срочно «убрать» троих своих наконец-то «прозревших» заместителей Громова, Миронова и Кондратьева. Все они «внезапно» получили назначения на новые должности. К началу апреля, по официальным данным, потери российской армии составили около 2 тысяч убитыми и 6 тысяч ранеными. По прошествии первых четырех месяцев боев в Чечне, согласно данным, полученным от пресс-бюро внутренних войск МВД, бандитская армия потеряла: 74 танка, 111 БТРов и БМП, 146 орудий, 19 установок «Град», 15 зенитных установок, 226 самолетов, 5 вертолетов, 8 противотанковых ракетных установок, 47 противотанковых гранатометов, 18 складов боеприпасов, 7 складов стрелкового оружия, 15 опорных пунктов, 2 командных пункта, 462 автомобиля, 60 дотов. Ко всему этому у боевиков было захвачено 18 танков, 71 БМП и БТР, 10 зенитных установок, 5 противотанковых ракетных установок, 629 противотанковых гранатометов, 3 артсистемы «Пламя-17», 86 огнеметов, 1587 единиц стрелкового орулсия, 2 склада вооружений, 13 складов боеприпасов, 2050 ручных гранат, 3560 мин, 3,6 млн. патронов, 1003 кг взрывчатых веществ, станция космической связи, 1 радиостанция, 55 автомобилей, полевой госпиталь, склад стрелкового оружия (32). А сколько еще осталось…

По словам С. Монетчикова, после лобового поражения чеченской армии зимой-весной 1995 г. и трансформации ее в самостоятельные партизанские отряды и группы, война уже к лету перешла в конфликт низкой интенсивности, который характеризуется со стороны дудаевцев малой насыщенностью поля боя огневыми средствами, что существенно повысило роль стрелкового оружия. Несмотря на всю разнотипность стрелкового оружия их подразделения обладали наиболее современными образцами оружия отечественного производства. Как правило, они были вооружены 7,62-мм автоматами АК-47/ АКМ или 5,45-мм автоматами АК/АКС-74,7,62-мм снайперскими винтовками СВД, пулеметами Калашникова РПК-63; РПК-74, 7,62-мм ПКМ или же демонтированными с подбитой бронетехники танковыми пулеметами ПКТ. Основным отличием НВФ от федеральных войск была их более высокая насыщенность таким эффективным средством вооруженной борьбы, как ручные противотанковые гранатометы разных моделей и 40-мм подствольные гранатометы ГП-25.