Чтение онлайн

— Тихо, ты что, оторвешь же!

Смеется:

— Под *** классно трахаться, пробовала?

Я пытаюсь восстановить дыхание:

— Ага, наверно охуительно.

Теперь уже он запускает руку мне под майку, гладит мою грудь, сжимая стоящие от возбуждения соски. Потом спускается ниже, и просовывает ладонь под пояс моих джинсов. Мы снова целуемся, и я возвращаюсь к своему занятию. Я уже решила, что, несмотря ни на что, я заставлю его кончить.

Вы любите играть в игры? Я — да. Правда, я часто нарушаю правила, или придумываю их на ходу, но одно условие я соблюдаю всегда — не стоит играть с тем, кто не давал согласия на участие.

Я стою в курилке универа, жмурясь от солнечных лучей, пробивающихся на лестничную клетку сквозь пыльные витражи. Здесь всегда шумно — студенты обмениваются сплетнями, планами, впечатлениями о прошедших пьянках и предвкушениями пьянок будущих, но сегодня я не участвую в этом. Я стою у стены, уткнувшись взглядом в дисплей телефона, и строчки сообщения складываются в текст, который я перечитываю снова и снова:

«Привет. Ты видишь меня каждый день, но ты не знаешь, кто я. Сегодня ты прошла так близко, что я почувствовал твой запах, запах твоих волос. Я бы хотел прикоснуться к тебе, но я не мог выдать себя. Я не могу сказать это тебе, поэтому я пишу — я хочу тебя». Номер не определен.

Я достаю сигареты и украдкой оглядываюсь по сторонам. Пиздец. Кто это может быть? Маньяк, сука. А что, если он и сейчас наблюдает за мной? Руки трясутся, и я с трудом прикуриваю сигарету. Мне не нравится это сообщение, и, если это чей-то розыгрыш — то он, определенно, хуевый. Наверно, это кто-то из моих друзей решил тупо пошутить. Набираю номер — длинные гудки. Если тот, кто отправляет сообщения, сейчас где-то рядом — то его телефон поставлен на беззвучный режим. Продумано, да?

Сообщения приходят каждый день: «Я стоял за тобой в очереди в кофейне. Ты была так близко». «Я спускался по лестнице и прошел мимо тебя — ты курила, и даже не взглянула на меня. Ты знаешь, что ты очень красивая, когда куришь?». «Я так сильно хочу тебя. Я никогда и никого так не хотел». Блять, да что с ним не так?! Хотя, я, кажется понимаю, в чем тут дело. Мой сталкер — просто любитель поиграть, и ему совершенно похуй, что я не в восторге от этой игры. Итак, он наблюдает за мной. Возможно, мы знакомы, ведь он где-то взял мой номер. Может быть, мы посещаем одни и те же пары. Возможно, он сидит со мной за одним столом? Подносит огонек зажигалки к моему лицу в курилке? А если он — тот парень, который вчера подал мне куртку в гардеробе? Блять, если постоянно об этом думать — можно ебануться. Я рассказываю об этих сообщения одногруппнице, она молчит и загадочно улыбается.

— Ты не знаешь, кто бы это мог быть?

— Нет, ты что, но это же так классно! Так романтично! Вот если бы мне…

Пиздит, конечно, я же вижу, что она что-то знает. Я уже не слушаю ее, я смотрю в окно, и меня переполняют раздражение и обида. Конечно, классно. Классно, сука, пока сообщения не начнут приходить тебе. И вообще, сколько еще человек в курсе этой невинной шалости? Мне начинает казаться, что все вокруг просто издеваются надо мной, присылая мне эти сообщения и наблюдая за моей реакцией. Я начинаю шарахаться от любого, кто стоит рядом, или даже просто останавливает на мне взгляд. У нас в универе учится больше двух тысяч человек, окей, пусть тысяча из них — парни. Что, блять, делать?! Я просто блокирую номер. Иди на хуй.

***

Эхо в коридоре третьего этажа послушно дублирует звук моих шагов. Я бегу по коридору, пытаясь успеть на лекцию раньше, чем она начнется. Немного поднажав, я опережаю уже почти поравнявшегося с дверью в аудиторию препода, и, буквально за пару секунд до него, проскакиваю внутрь. Я падаю за свободную парту, достаю ручку, тетрадь с конспектами, и придаю своему лицу подходящее к ситуации выражение — сосредоточенно-внимательное, по крайней мере, я пытаюсь так выглядеть, хотя я даже не помню, какой сейчас у нас предмет. Зато я хорошо помню, как вчера в общаге мы бухали до четырех утра, обсуждая сегодняшнюю тематическую вечеринку, посвященную Хеллоуину. Вечер обещает быть увлекательным, в отличие от лекции, на которой я сижу, прилагая максимум усилий, чтобы не заснуть прямо за столом. Сейчас я не чувствую себя настоящей, мне кажется, что я — героиня какого-то ебаного артхауса. Я — единственный зритель в прохладной темноте кинозала, и на экране сейчас — история, не имеющая ко мне никакого отношения. Я ухмыляюсь, представляя, какие титры могли бы прилагаться к этой сцене: «Серия хуй знает какая. Главная героиня попадает в затруднительное положение».

— Пс! Дина!

Ну вот. Камера, мотор. Стараясь не привлекать лишнего внимания, слегка скашиваю глаза в сторону. Все понятно — Катька с соседнего ряда светит мне под столом яркой обложкой свежего глянца. Даже не глядя на нее, я уже все знаю. Я знаю, что на этой обложке — я, почти голая, то есть, совсем голая, но нанесенный на меня рисунок, формально, скрывает мою наготу. Я помню эту фотосессию — я лежу в складках белого синтепона, обильно посыпанного искусственным снегом и блестками, полупрозрачные мазки белой краски на моем теле, изображая морозные узоры, маскируют грудь, а Виктор, наш фотограф, взобравшись на стремянку, делает фото, которое в итоге и попадет на эту обложку. Пряди темных волос разбросаны вокруг головы, взгляд в камеру, яркий морозный румянец, влажно блестящие губы слегка приоткрыты. Короче, пиздец. Один местный журнал выкупил мое фото с сайта студии бодиарта, где я сейчас работаю. Кому-то показалось удачной идеей разместить на обложку не очень популярного издания такую же, никому не известную, раскрашенную модель. Хотя, теперь популярность в определенном смысле мне обеспечена — этот журнал я видела вчера во всех киосках Роспечати, которые попадались мне по пути из универа в общагу.

— Дина, это же ты, да?

Я отворачиваюсь к окну и делаю вид, что ничего не слышу — начинающая знаменитость может позволить себе немного побыть сукой.

— Екатерина, что там у вас такое срочное?

Препод подходит к Катьке и протягивает руку за журналом — деваться некуда, и моя подруга смущенно передает ему так заинтересовавший его предмет. Он рассматривает обложку, поворачивается ко мне, сравнивая меня с фото:

— Да… Ну хоть в журнале на вас посмотреть, раз на лекциях вас не увидишь.

Одногруппники привстают с мест, пытаясь разглядеть, что там такое интересное происходит. Я молча смотрю в стол. Ну а что тут сказать — я действительно посещаю этот предмет третий раз за весь семестр. Зато сколько внимания я теперь получу — вся группа месяц, а то и больше, будет обсуждать размер и форму моей груди. Ну и идите нахер. В этот момент перед моим лицом щелкает хлопушка, и один из множества голосов в моей голове отчетливо произносит:

— Сцена в универе. Главной героине похуй на все. Дубль первый!

Блять, ну на это мне точно хватит одного дубля.

***

Вечером мы с девчонками собираемся в клуб. Употребление алкоголя перед поездкой на вечеринку — такая же немаловажная вещь, как макияж, укладка и традиционный обмен шмотками. Да что я говорю — это самое основное! Пьяная девушка прекрасна по умолчанию, если, конечно, она знает свой лимит. Она уверена в себе и собственной неотразимости, она смела, весела и легко поддерживает беседу, вставляя в нужных местах: «Обожаю этот трек» и «Давай еще бухнем». Конечно, я говорю о себе. Обычно этих двух фраз, улыбки сквозь живописно выпущенный сигаретный дым и влажного, многообещающего взгляда густо подведенных бесстыдно пьяных глаз — достаточно, чтобы кто-нибудь в клубе набухивал тебя всю вечеринку. Вот только сегодня у меня нет настроения флиртовать за пятьдесят грамм коньяка, поэтому я предпочитаю довести себя до кондиции еще дома.

Уже в такси я обнаруживаю, что у меня перед глазами два абсолютно одинаковых светящихся дисплея телефона, и я закрываю один глаз, чтобы понять, сколько сейчас времени. Охуенно, как же я до утра доживу? На входе — толпа народу из нашего универа. Я расталкиваю людей, пробиваюсь ко входу, стучу в дверь, ору:

— Стас!

Я знаю, что он сегодня на входе, и меня пропускают без очереди — я все еще своя в тусовке, помните? Я раздеваюсь в гардеробе, спускаюсь вниз — клуб располагается в бывшем бомбоубежище, и для того, чтобы попасть внутрь, нужно преодолеть несколько пролетов вниз по гремящей металлической лестнице с перфорированными ступенями. Вся эта индустриальная хуйня в сумме с расположенным под землей танцполом, всегда вызывает у меня легкую клаустрофобию, которую я незамедлительно перешибаю новой порцией алкоголя.