Чтение онлайн

Джейк: Задуматься о чем?

Шэйн: Как такой милый мужчина получил прозвище «Дракон»?

Джейк: Потому что я зажигаю на льду, детка.

Шэйн: *огонь*,*снег* Конечно. Я могла бы догадаться.

Джейк: И я совсем не милый, Шэйн.

Когда это касается того, что мне принадлежит, я беспощаден. И готов на все, чтобы убрать из моей жизни Кери, а также убрать заголовки о том скандале.

И мне вовсе не хочется, чтобы ты тянула время. Ладно?

Шэйн: Ладно.

Доброй ночи, дракон.

Джейк: Доброй ночи, котенок. (Так вот из чего был сделан тот свитер. Из котят?)

Шэйн: Из альпаки.

Джейк: Всего хорошего.

Шэйн: *улыбающийся смайлик* Увидимся завтра. Ровно в шесть.

Джейк: Заметано.

Джейк

До того, как встретил Шэйн Франческу Уиллоуби, я не был уверен, что свяжусь с женщиной по прозвищу «чудесная неприятность», чтобы исправить чертову любовную судьбу.

Звучит как неудачный комикс про супергероя. Один из тех пятицентовых, плохо прорисованных, которые я проглатывал, будучи ребенком, потому что мы не могли позволить себе постоянно смотреть кабельное. Скудная рисовка. И даже мой младший брат Джастис, добродушный и отзывчивый, назвал бы это мусором. Он порвал бы «Приключения чудесной неприятности» и использовал бы страницы для того, чтобы завернуть рождественский подарок или поджечь мусорную корзину на заднем дворе. Джастис был добрым и отзывчивым, но еще и пироманом, который дважды едва не спалил наш дом, пока рос.

«Чудесная неприятность» звучало словно шутка, и я боялся, что Шэйн не понимает, насколько серьезно я отношусь к тому, чтобы скрыть фальшивость наших отношений. Меня беспокоило, что ее впечатлит моя известность и карьера, или она поведет себя как одна из тех женщин, которые хорошо выглядят, но у них всего три функционирующих мозговых клетки. Кери слишком умна, чтобы поверить, будто смазливая глупышка, которая больше интересуется моей карьерой, нежели тем, кем являюсь я сам, заинтересовала меня.

В принципе, у меня были оговорки с большой буквы «О», и я при первом же сигнале мог отказаться от услуг этой фирмы по вмешательству в романтические отношения, если вдруг она окажется совсем не такой великолепной, как уверял помощник тренера лучшего друга жены моего двоюродного брата.

Но из всех проблем, с которыми мне прежде пришлось столкнуться, никогда не возникало сложностей, чтобы держаться подальше от женщины, играющей мою любимую. Никогда и представить себе не мог, что от ее запаха мне до боли захочется попробовать и вкус, а от того, как она облизывает губы, невозможно думать ни о чем, кроме бессмысленных поцелуев.

И если кто-нибудь пару дней назад сказал бы мне, что я выйду из квартиры Шэйн с огромным стояком, мечтая трахнуть ее прямо у дверей, я бы назвал его грязным лжецом.

Но это было до того, как ее губы коснулись моих, руки обняли меня, а ее прекрасная задница… Я обвел букву «С», хотя готов был написать целую поэму о заднице Шэйн Уиллоуби. Ее мягкая грудь, чувственный рот, из-за которых я не мог сдержаться. Сложно было не провести рукой по брюкам Шэйн, чтобы проверить, влажная ли она. Мне до смерти хотелось почувствовать ее гладкую, нежную кожу вокруг своих пальцев, зайти дальше обычного поцелуя.

Вместо этого я взял себя в руки и вышел из ее квартиры до того, как выставил себя еще большим идиотом, чем прежде.

Безумство…

Я не думал, что смогу чувствовать такую потребность. Полагал, что перерос всепоглощающее желание, как и любовь к американским горкам и выпивке на работе, за сараем с инструментами. В семнадцать лет я был полным идиотом. Ребенком, который постоянно меняет желания.

Я опускался на самое дно, много пил, тратил деньги на абонемент в парк «Кеннивуд», чтобы покататься на аттракционе «Месть призрака» сотню раз за лето и перетрахал половину старшеклассниц. Мне было неважно, красива эта девушка или нет, опытная или невинная, желающая переспать со мной со скуки или потому что до нее дошли слухи о том, что у меня большой член. Каждый раз, оказавшись в такой девушке, я забывал обо всем. Она становилась для меня той, о ком я думал и кого желал. Она становилась смыслом жить и умереть, по крайней мере, до тех пор, пока мы не кончали, но затем отстранялись друг от друга и становились всего-навсего незнакомцами.

Моей истинной любовью был хоккей, а киски — всего лишь зависимость.

Но, в конце концов, это прошло. Не поймите меня неправильно, секс все еще важен для меня и является одной из главных вещей в моем списке, ради которых стоит просыпаться по утрам, или в любое другое время, но теперь я могу бороться с желанием. Я взрослый, вполне могу сказать «нет, спасибо» на предложение о ночи, когда у меня есть другие дела, или мне известно, что женщина захочет попросить о большем. Я взрослый мужчина и владею своим членом. По крайней мере, до тех пор, пока одна блондинка не коснулась моего языка своим и не заставила почувствовать себя семнадцатилетним юнцом.

И это настоящий скандал? Женщина столь же сексуальная, как и интригующая, и забавная.

Нет, Шэйн Уиллоуби совсем не такая, как я опасался.

Она еще хуже. Стрела, что проникает сквозь мою броню, выбрав целью сердце.

Как только мы расстались прошлой ночью, я отправился в постель, ломая голову над тем, какие чары она на меня наложила. Полночи я провел в мыслях о том, как убедить ее, что если мы потрахаемся, это не будет противоречить политике ее компании. Если мы оба согласимся на работу и будем играть по отдельности. А другую половину ночи мне снилась она. Обнаженная, скачущая на мне, пока мы оба не достигли оргазма и не унеслись к звездам.

И когда я смотрю на нее сегодня, стоящую на закате, в своем облегающем золотом платье, на крыше в центре города, она выглядит настолько красивой, что дыхание перехватывает, очень хочется притянуть ее в свои объятия и целовать до потери пульса.

Все, что требуется мне для оправдания — желание, которое я не могу контролировать.

Но это и хороший довод, что наша работа окажется успешной.

Я хочу Шэйн. Хочу до боли. Хочу так сильно, что едва замечаю официантов и официанток в белых рубашках и фартуках, разносящих шипящее шампанское на подносах. Не замечаю хорошо одетых людей, наслаждающихся статуями и видом. Меня не волнует, что кто-то может нас увидеть. Этого не случалось с тех пор, как я вырвался с юношеской лиги, ощущая себя муравьем под увеличительным стеклом.

С первого же матча за «Рэйнджерс» мне приходилось следить за своими действиями, словами, выражением лица, когда рядом сновали камеры. Людям нравятся истории о прославившихся неудачниках, но также им нравится испытывать ненависть к ним. На каждого человека, кто радовался моим успехам, найдется тот, кто посчитает меня удачливым сукиным сыном, который не заслужил места в команде NHL.

И эти люди возмущенно кричат на каждом углу из-за того, какой я быстрый, точный и аккуратный.

Кажется, они находятся в поиске любого предлога, чтобы возненавидеть меня, но я не даю им его. Справедливый, но жестокий, щедрый, но бескомпромиссный, я стараюсь избегать любого скандала вокруг моего имени. Фото со мной скучные до безобразия, поэтому оскорбления скатывались по спине. И мне удавалось сохранять в тайне все свои романтические отношения.