Чтение онлайн

— Но вы же наблюдательный человек, Матвей Данилович. Неужели не приметили чего полезного?

— Так я тогда не думал, что может оказаться для вас полезным, — Корнилов вздохнул. Помолчал немного и сказал: — Скряга! Сквалыга он. А для чего и кого копит, сам не знает. Торгует на рынке для отвода глаз детскими ботиночками, поношенными рубашками. И глумится. Над тем, что столько лет под носом милиции орудует. Над нами, жуликами, над самим собой. До того иногда меня доводил своими хихоньками — убить был готов Папашу этого.

— Куда, в какую сторону он обычно уходил от автобусной остановки в Сокольниках?

— Садился в автобус, идущий к центру. Я попробовал было однажды сесть в ту же машину. Но старик на следующей же остановке вышел и подождал, пока я уеду. Потом он мне пригрозил: «Еще раз замечу, что хвостом вяжешься, можешь позабыть, что я с тобой в доле».

— Да, способный старикашечка.

— Я очень дорожил связью с ним. Даже по вторникам и пятницам не ходил по квартирам, так как опаздывал тогда на встречу.

— Заметили и мы такую закономерность. А где же вещи держали?

— Прятал в автоматических камерах хранения багажа.

— На Киевском вокзале?

— Извините, Павел Иванович. Я тогда немного напутал.

— Вы же сами говорили, что весь объем работы по сбору доказательств ложится на нас. Все камеры и на всех вокзалах нами проверены. «Урожай» приличный. Будем с вами завтра заниматься сортировкой.

— Хорошо. Чтобы искупить, Павел Иванович, в какой-то степени вину перед вами за свое упорное виляние, сообщу еще вот о каком обстоятельстве.

— А именно?

— В нескольких случаях, когда мы встречались с Папашей на Ярославском вокзале, он просил подождать и потом возвращался с пустым мешком и приносил деньги, чтобы рассчитаться со мной.

— И что же?

— Однажды я зашел в магазин «Одежда», где продаются случайные вещи. Знаете, что за углом вокзала, неподалеку от Комсомольской площади?

— Найдем. И чем этот магазин примечателен?

— Там я увидел вывешенный для продажи тот самый костюм, который незадолго до этого приносил старику.

— Вы не ошиблись?

— Нет. Я запомнил этот костюм потому, что хотел оставить его себе: темно-серый, с чуть заметной красной искрой и совсем не мнущийся. Но побоялся, так как вещь очень приметная, и отдал костюм Папаше. Может, старик связан с этим магазином.

— Возможно. Итак, какие-то зернышки мы с вами обнаружили. Теперь будем их сеять и ждать всходов.

В последующие дни на всех рынках, где продавались или могли продаваться с рук вещи, бродили группы молодых людей и, стараясь делать это незаметно, снимали в анфас и в профиль некоторых завсегдатаев здешних мест.

Увеличенные фотографии показывали Корнилову. Но он говорил: «Нет». Видимо, Папаша сообразил, что раз Корнилов не пришел на очередную встречу, значит лучше переждать грозу дома.

Но еще оставался мелкий спекулянт Витька Рваный, знавший старика, и магазин «Одежда», где продавались случайные вещи…

В приподнятом настроении и совсем рано — еще не было и семи часов — возвращался Павел в этот вечер домой. Но не успел открыть своим ключом дверь квартиры, как взволнованная Лида выскочила в коридор.

— Что-то серьезное случилось. Уже два раза звонили из управления.

Встревоженный, Павел остановил первую попавшуюся на дороге машину, воспользовавшись милицейским свистком. Предъявил шоферу удостоверение.

— Оперативная надобность. Очень прошу вас поскорее на Петровку, 38.

Бегом Павел взлетел по ступенькам, ведущим к проходной управления, что находилась в помещении бюро пропусков, — так было куда ближе к лифту. И чуть не столкнулся нос к носу… с Олегом Григорьевичем Матюшиным. С тем самым «королем разгонщиков», который своим бегством из колонии перечеркнул все добровольные признания и заверения о своей полной перековке.

— Здравствуйте, Павел Иванович. И не сердитесь. Это из-за меня вас дома потревожили. Вот он.

Только теперь Павел заметил рядом с Матюшиным Серегу Шлыкова.

— С повинной явился, — без всякого энтузиазма пояснил Сергей. — Меня ждут в одном месте. А он пришел. Откуда я знаю, что с ним делать? Бормочет: «Павла Ивановича мне». Документов никаких нет. Ну, я и позвонил.

Бывают же такие добрые совпадения. Не успел Павел оформить визит Матюшина и препроводить его куда следует, позвонил дежурный из бюро пропусков.

— Еле разыскал вас, товарищ старший лейтенант. Вас тут еще один гражданин очень добивается. Арамян фамилия.

— Передайте, пожалуйста, ему трубку. Тодик? Привет. Какими ветрами к нам занесло?

— Хорошими ветрами, Павел-джан, хорошими. Ты скоро заканчиваешь?

— Уже.

— Выходи быстро-быстро. Провожу домой. Совет надо держать.

— Матюшина помнишь? С повинной сегодня явился.

— Вах-вах! Совсем прекрасно. Торопись, прошу тебя. Ты расскажешь, я расскажу…

Совет, в котором будто бы нуждался Тодик, был ему фактически не нужен. Экономиста Арамяна, который проявил себя и как хороший дружинник, помощник милиции, пригласили на работу в управление, в отдел борьбы с хищениями соцсобственности.

— Приятно, понимаешь, поделиться, мнение твое услышать. Одобряешь?

— Спрашиваешь. Рядом будем. На разных этажах только.

— Этажи пусть. В одном доме — это главное. Нет, как хочешь, а очень замечательный сегодня день.

— У тебя не бывает так, Тодик, что дни недели окрашиваются в определенные цвета?

— Понедельник — черный, воскресенье — красный?

— Серьезно. Понедельник мне всегда представляется серым, вторник — синим, среда — фиолетовой, четверг…

— А суббота, воскресенье какими?

— Дни отдыха и праздники — желто-лимонными, солнечными.

— Тогда сегодня тоже желто-лимонный день. И его надо отметить хотя бы одной рюмкой коньяка с лимоном.

— Коньяка у нас дома нет, есть сухое вино.

— Попробуем сухое вино. Слушай, а Матюшин, значит, дозрел все-таки, сам пришел?

— Не говори. Честно скажу, не думал, что решится на такое.

— Ха! А что ему прикажешь делать? Неглупый человек, он увидел, в чем единственный выход для него. Как та жаба.

— Опять легенда?