Чтение онлайн

Где-то на фоне лепечущего Отоньева я услышал кашель. Затем громче.

— Господи, — испугался я, когда, наконец, заметил, что рядом со мной стоит Алина и протягивает какой-то документ. Вы все решили меня достать?!

Достаточно грубо (но иначе сейчас не мог) выхватил из рук девушки бумагу. Пробежался глазами.

— Почему в «Санкт-Петербургского филиала» Петербург с маленькой буквы?! — поднял взор на Алину я. — Вас в школе совсем не учили?! И, извините, но кто так оформляет списки? Школьники в презентациях по биологии? И, ради бога, сделайте шрифт больше, а то разобрать невозможно. Я не собираюсь портить зрение ради какого-то реестра.

Кажется, глаза девушки полностью заполонили ее лицо от удивления.

— Ты на кого так орешь? — услышал недовольство Влада я. — У меня аж уши в трубочку сложились.

— Переделайте, — бросил листок помощнице я и отвернулся, чтобы быстрее не видеть это испуганное лицо. Да, я переборщил. Нет, извиняться не буду. И вообще, пошли все к черту.

Правда спустя некоторое время в моих дверях появилась уже Любовь Павловна, которую так просто никуда не пошлешь и не загрузишь. А по ее взгляду мне было понятно, что отчитывать сейчас будут уже меня.

Алина

Я настолько растерялась от ругани Дмитрия, что даже не стала ему ничего отвечать, а лишь молча проследовала на свое место и плюхнулась в кресло в полной задумчивости. Рано я сделала выводы о его человечности — поперло какое-то детсадовское поведение. Такое ощущение, что вчерашний вечер мне просто приснился. Черт, надо было ущипнуть себя, а то сейчас уже и непонятно — вдруг у меня и правда воображение от постоянного стресса и недосыпа разыгралось?

Ладно, со строчным написанием я и правда прокосячила, но это опечатка. Моя вина в том, что я ее не заметила, когда проверяла, но Дмитрий почему-то сразу решил ткнуть меня в необразованность. А остальное, так вообще бред. Прежде чем делать замечание по такому поводу, необходимо создать регламент относительно того, как текст должен быть оформлен в организации. Без этого я вольна делать что хочу согласно своему чувству прекрасного и деловой этике.

Вернувшаяся с обеда Любовь Павловна смерила меня изучающим взглядом:

— Что-то случилось? Когда я уходила, ты была в хорошем настроении.

— Дмитрий Александрович сильно отругалза неправильно оформленный документ, — сдала я его с потрохами, и протянула листок своей непосредственной начальнице.

— Серьезно? За это? — она удивленно подняла бровь. — Это же даже внутренний неподотчетный документ, чисто для себя. Оформление — последнее, на что стоит тратить время в его случае. С ума он там что ли в одиночестве сходит?

— Не знаю. Возможно, — я устало потерла лицо руками. — У него сейчас сложный период, и…

— И что? — прервала меня женщина. — Кому вообще жить просто? Это не повод вести себя как последний засранец. Вот разве у тебя сейчас не сложный период?

— Да не говорите, — выдохнула я. — Я так устала от этого стресса. Непонятно когда новый сособственник вторгнется в мою жизнь, квартиру, свободу… Спасалась хоть на работе, но теперь еще и тут началась нервотрепка. Не знаю, сколько я еще выдержу в таком режиме.

— Подожди. То есть ты до сих пор не знаешь, кто купил долю тети? — на лице Любови Павловны было настолько неподдельное удивление, будто все знают, кто купил, а я вот как-то прокосячила и все пропустила.

— Нет, у меня нет контактов, а звонить тете выше моих сил.

— Интересно, — проговорила женщина явно самой себе, а мне уже адресовала: — Ладно, не бери в голову. С Дмитрием Александровичем я тактично поговорю, что его горе не повод превращать жизнь окружающих его людей в ад. А ты сегодня идешь туда, где сейчас молодежь проводит вечера пятниц, и отдыхаешь. В понедельник жду фотоотчет!

— Возможно, вы правы, — согласилась я, силясь вспомнить, когда в последний раз действительно отдыхала, а не просто приходила домой и падала на кровать. Надо сгонять в бар, тем более я вроде мельком по старым общим чатам видела, что бывшие коллеги сегодня где-то собираются. Упаду им на хвост, чтобы не сидеть одной, заодно узнаю, что там такого происходит, что Егор Васильевич так усиленно пытается меня вернуть назад.

Только главное, не пристать ни к кому как в прошлый раз.

Дмитрий

Зима в Петербурге — самое ужасное, что может случиться в жизни. Настолько серого, унылого и депрессивного периода больше нигде нет. И, как обычно, именно в это время начинается чёрная полоса, самого глубокого оттенка безысходности. И что самое отвратительное, невозможно восстановить свое настроение никакими способами, как бы не пытался взять себя в руки — все мгновенно выпадает из них.

На работу добирался в прострации, обдумывая свои глубинные мысли о тленности бытия. Прошел мимо протянутой в качестве приветствия руки охранника, не поздоровался с подчиненными в лифте. И точно так же прошел мимо секретарей, но, открывая дверь в кабинет, вдруг остановился. Не увидев Алины, посмотрел на время на наручных часах.

— А где Алина? — нахмурился я, поняв, что до начала рабочего времени осталось пять минут.

— Доброе утро, Дмитрий Александрович! Не знаю, — честно ответила Любовь Павловна. — Сама не знаю. Пишу, звоню, — не отвечает. Может, с минуты на минуту придет? Пока же еще не опаздывает.

— Ладно, — недовольно цокнул я и зашел в кабинет.

Ровно спустя пять минут позвонил секретарю.

— Алина пришла? — нетерпеливо спросил я.

— Дмитрий Александрович, ее все нет. Может, вы позвоните, она хотя бы ваш номер возьмет? — не менее обеспокоенно произнесла женщина. Хотелось рыкнуть на нее, но все-таки Любовь Павловна ни в чем не виновата.

— Ладно, — вновь сдался я и действительно набрал номер Малиновской. Но ответом мне послужили долгие гудки, в конце увенчанные громогласным «абонент не отвечает». Чёрт.

Зазвонил рабочий телефон.

— Да! — прокричал в трубку я.

— Дмитрий Александрович, Алина пришла. Ее к вам попросить зайти?

— Сейчас же!

Руками вцепился в подлокотники, ожидая, когда эта наглая девушка соизволит зайти ко мне в кабинет.

— Доброе утро, — наконец появилась. И даже без извинений.

— Ага, доброе, — недовольно бросил я. — Причина опоздания?

— Я опоздала всего лишь на две минуты, — нахмурив брови смотрела на меня она.

— Вы должны быть на работе раньше меня.