Чтение онлайн

Мы целовались минут, наверное, пять, не меньше. И когда Дмитрий отстранился, его губы застыли в расстоянии пары миллиметров от моих, я поняла, что так мне не нравится. Положив руку ему на затылок, рывком притянула к себе обратно. Сквозь поцелуй почувствовала его улыбку.

Ответ на мою дерзость не заставил себя долго ждать: мужчина схватил меня за бедра, толкнул спиной к стене и резко оторвал от земли, закрепляя мои ноги у себя на бедрах.

— Что мы делаем? — в перерывах между поцелуями, буквально по слогам прошептала ему я.

— То, что давно уже нужно было, — хриплым рыком ответил мне Чацкий.

К своему стыду (или к своей радости?), у меня не было ни одной причины не согласиться.

Рывок — на нем не остается рубашки. Еще один — моя тоже улетела в противоположный конец кабинета.

— Тише, — шепчу на ухо Дмитрию я, когда слышу очередной его стон.

— Все уже ушли, — усмехнулся мне в шею он. — Да и к тому же, мне уже всё равно, пусть слышат.

Почему-то от этих слов стало еще приятнее: мы будто были на грани дозволенного, норовя в любую секунду попасться. Адреналин закипел в крови вместе с возбуждением, создавая адский коктейль из чувств. Казалось, кабинет, ранее наполненный лишь холодом всегда недовольного Дмитрия, теперь стал тем еще пеклом: было безумно душно и жарко. Но, черт побери, как же хорошо…

Алина

Сколько я слышала таких историй, скольким ухмылялась сама, когда наивная девушка, устраиваясь на работу, попадала в постель к начальнику. И вот теперь и я попалась в такую ситуацию. Аж смешно. Мне казалось, что с моей любовью к субординации, я никогда не окажусь в таком положении. Но в реальной жизни не успела моргнуть глазом и вах, вот уже лечу куда-то на крыльях любви.

После кратковременной вспышки страсти, будто помутнение рассудка было у обоих, ей-богу, когда приводили себя в порядок, было максимально неловко. Что дальше? Я спокойно (или неспокойно, тут уж как повезет) увольняюсь и делаем вид, что ничего не было? Боже, надо же было так вляпаться! Я совершенно не знаю, как себя вести в такой нелепой ситуации.

— Предлагаю нагло сбежать с работы, — неожиданно подал голос Дмитрий, и я на него обернулась. Заметив мое удивление, он по-доброму улыбнулся и добавил: — Мы явно неоплаченными переработками набрали себе на парочку выходных, так что можем позволить. Я как начальник разрешаю. И думаю, нам все же надо поговорить, но в более уединенной обстановке, а не с Любовью Павловной на страже наших отношений.

— Она вроде бы как раз уходила, когда я к вам пошла, — я вся побледнела. Меньше всего мне хотелось показаться в таком свете перед этой женщиной — уж слишком много она для меня сделала. Больше, чем некоторые родственники, так что увидеть осуждение или разочарование в ее глазах было бы просто ударом меча в сердце.

— Да, но я в целом имел в виду, что она всегда рядом. И к тебе, Алина. Я уже давно предлагал перейти на ты, но сейчас это как никогда актуально.

— Тогда это было необходимо для роли.

— Разве я накладывал ограничение? — Дима удивленно поднял бровь. — Если прыгать с одного на другое, то можно просто сойти с ума.

— Но и не сказал в открытую, — подвела черту я и, наконец, посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляд, не юля.

— Не сказал, — на несколько тонов тише, чуть ли не шепотом, честно признался он. — Поехали ко мне. Закажем ужин, посидим в спокойной атмосфере и поговорим. Сейчас пока нет срочной работы, так что ею точно не отвертишься. Но если не хочешь, но так и скажи.

— Поехали, — выдохнула я, сдаваясь по всем фронтам. Чем мне это может грозить. Уволят? Ха, я как бы уже сама успела это сделать. Подпортят рекомендации? Так для меня уже держат конкретное место. Не выплатят зарплату и неотгулянные отпускные? Встретимся в суде. Да, я подстраховалась по всем фронтам, лишь бы не признаться перед собой напрямую, что я хочу сейчас к нему поехать.

На работе уже практически все разбежались, так что мы спокойно уехали на одной машине незамеченными. Дмитрий жил в новостройке бизнес-класса. Раньше мне в таких бывать не приходилось, поэтому я еще на крытой парковке и в фойе (назвать парадной или уж тем более подъездом сие место язык просто не поворачивался) изо всех сил сдерживалась, чтобы не крутить головой во все стороны как любопытная, случайно заблудшая душа.

В квартире оказалось все сделанном со вкусом, но в некоем минимализме, отчего она казалась немного слабообжитой. Из общего фона выбивались только миски и собачья лежанка.

— Все не доходят руки убрать, — тихо пояснил мне Дима. — Кажется, что если они так лежат, то он просто где-то гостит.

Я его прекрасно понимала. Сама начала разбирать вещи мамы, только когда над головой повис вопрос квартирантов. Но это нужно было сделать. Еще давно.

— Чем дольше ты тянешь этот пластырь, тем потом будет тяжелее, — я подошла и обняла его. Невозможно отнять чужую боль, но можно помочь ее пережить.

Неловкость была, но чем дальше мы общались, тем постепенно она отступала. Еду Дима заказал в китайском ресторане, вспомнив, что я не умею орудовать палочками — уж почему ему взбрело в голову обязательно научить меня ими пользоваться — ума не приложу. И под предлогом, что я вся угваздуюсь в жирной, щедро приправленной пигментированными специями, еде, меня сначала раздели, а потом облачили в футболку, которая показалась мне безразмерной, но зато я могла носить ее как платье.

Но испачкалась я и правда вся. Как не понимала я такой извращенный способ поедания пищи, так и до сих пор не готова была принять. Дима же скорее только помогал мне становиться более грязной, а я решила не оставаться в долгу. Вот оно адекватное времяпровождение взрослых детей — баловаться едой словно дети.

Но несчастная утка по-пекински была все-таки побеждена, а нам, так или иначе, все же пришлось поговорить. Что кое-кто из нас вечно творит импульсивные поступки, а второго штормит из-за событий в жизни, и он начинает раскачивать лодку с остальными. Но никогда не поздно признать свои ошибки. Вот только назревал еще один сложный вопрос… И я уже настолько устала ждать его развязки, тешить себя пустыми надеждами, что задала его сама:

— Так что между нами? — я немигающим взглядом уставилась на него, чтобы он случайно не ушел как-нибудь от ответа. — Я понимаю, что у тебя невеста, и твой поступок мне не до конца понятен, но зачем ты позвал меня к себе? Да, нам весело дурачиться, закрывая глаза на проблемы, но не лучше было закрыть этот вопрос еще в кабинете?

Дима застонал и закрыл лицо руками.

— Господи, да нет у меня никакой невесты. Вика, сестра Влада, пытается выйти за меня замуж, сколько я ее помню. Но, кажется, она не в курсе, что для брака нужно согласие двух сторон. Избалованная девочка, которая привыкла получать все, что хочет, не может осознать то, что деньги ее отца не все решают. Признаюсь, когда старший Отоньев обратился ко мне с деловым предложением все-таки совершить этот брак в обмен на то, что свою компанию он оставит на Вику и меня, я некоторое время все же думал, не согласиться ли. Тяжелое было время, — будто оправдывался он передо мной, но мне ли не знать, что бывают в жизни ситуации, что согласишься на многое, чтобы из них выбраться.

— Но ты все же отказался? — вкинула догадку я. — Или она не в курсе?

— Да все она в курсе, просто не готова это признать. Ладно бы я согласился, а после пошел на попятную, так нет же… Сдался я ей, — мужчина растерянно пожал плечами. — В ее окружении полно других кандидатур, которые ради ее внешности и семейного наследия будут готовы не замечать ее откровенно дерьмовый характер. Но знаешь, что самое смешное? Я в первую очередь отказался ради Влада. Дерьмово, когда твой друг угоняет твою компанию, а ведь он потенциальный главный наследник, через брак с твоей сестрой.