Чтение онлайн

— Оказывается, мне нравится работать руками. Существует много вещей, на которые я способна, и никто даже и не подозревает об этом.

Мускулы на его предплечьях напрягаются и расслабляются. Рот открывается и едва закрывается. Для мужчины, чье каждое движение продумано и заранее просчитано, ему, похоже, трудно решить, что он хочет сделать в этот момент.

— Лия, по поводу того, что ты сказала раньше, — на мгновение он прерывается. Эти темные глаза смотрят на меня так же, как прошлой ночью. — Я козел. Но ты - не дурочка.

Не ожидая своего рода извинения, я просто смотрю на него и жду остальную часть - часть, где он отчитывает меня или говорит что-то унизительное о моей карьере, моем баре, моем наряде, моей личности.

Вместо этого, он молчит.

В тишине я принимаю его слова за то, чем они и являются, и мы заканчиваем наш обед, сидя под деревом. Когда приходит время вернуться назад, я знаю, что должна что-то сказать. Он собирается идти к дому, когда я кладу руку на его предплечье и тяну его назад.

Он поворачивается ко мне, и мне вдруг становится неловко.

Я никогда не терялась, но есть что-то в том, как его рука застыла под подушечками моих пальцев, и как его плечи поднимаются без выдоха, заставляет меня замереть. Я ни издаю не звука.

Адам смотрит на мою руку на его руке и на мою кожу, соприкасающуюся с его кожей. Его лицо хмурится, и я умираю от желания узнать, о чем он думает.

Но я этого никогда не узнаю, потому что он вырывается.

— Не трогай меня, — говорит он.

А я стою и смотрю на его спину, когда он уходит прочь.

— Что за кретин, — говорит Сьюзен, сидя на перевернутом ящике на складе в «Необъезженном жеребце».

— А я о чем, — я считаю ящики «Абсолюта».

Комната маленькая и без окон, с металлическими полками. Она определённо известна, как комната с алкоголем, здесь мы держим выпивку. Под баром есть комната, где хранится пиво, а все для еды находится в задней части, возле кухни.

— Тебя арестовали, а он приходит и заключает с тобой сделку, чтобы вытащить из неприятностей?

Я отмечаю количество коробок на бумаге передо мной.

— Похоже, он даже слушал меня, когда я сказала, что не я была за рулем чертовой машины, — поднимаю взгляд от планшета и перехожу к «Грей гус».

— Ну, этот другой офицер, конечно же, должен был выслушать тебя, но как ужасный Адам Рейнгольд посмел вести себя, как какой-то рыцарь в сияющих доспехах, спасая твою задницу и твои мечты о владении баром.

Драматичность в ее речи заставляет меня прерваться, когда я поворачиваю голову.

Указываю на неё ручкой.

— Очень остроумно.

Она толкает очки вверх по тонкому носу и пожимает плечом.

— И мы даже не упомянули, что он спас тебя от нападения Нико.

— Спас? Да начнём с того, что я вообще не должна была там находиться. Я могла бы предъявить городу иск за такое.

— А почему не предъявила?

— Потому что... — пытаюсь думать о причине. Не придумав ни одной, топаю ногой от разочарования и бросаю на неё раздраженный взгляд. — Да иди ты.

Сьюзен смеется, ее блестящая розовая помада расползается в широкую усмешку.

— Несмотря на то, что Адам в какой-то степени придурок, он должен знать тебя. Твоя репутация идет впереди тебя. Черт, ты заставляла меня подвозить каких-то слишком подвыпивших девушек, о которых беспокоилась, потому что сама была занята и не могла уйти с работы.

Я качаю головой. Глаза сосредоточены на шнурках кед.

— Не думаю, что он обращает на это внимание.

— Да, полагаю, так и есть, — говорит она.

В комнате тишина, пока я перехожу к бутылкам с ромом и делаю заметки на планшете.

— Ты никогда не говоришь о Брэде.

Моя ручка останавливается на бумаге.

— О чем тут говорить?

— О многом. Чудесно, что вы с Адамом работаете вместе. Думаю, тебе необходимо все прояснить с ним по этому вопросу.

— Ты хочешь, чтобы мы поговорили о том, как у кого-то, с кем мы были невероятно близки, была героиновая зависимость, а мы были настолько чертовски слепы, что он умер вскоре после того, как все это началось? — я закрываю глаза и сильно прикусываю щеку изнутри. — Кстати, ты знала, что Виктория принимала наркотики?

Руки Сьюзен быстро поднимаются в защитном жесте.

— Никак нет, — она издаёт недоверчивый смешок. — И с вечера субботы никто ничего не слышал о ней. Я поспрашивала. Вчера она написала несколько хаотичных постов о своих новых леггинсах, поэтому я знаю, что она жива. А вот где она, вопрос.

Этот городишка катится прямиком в ад.

Эмма сказала, что никогда не вернётся. Она хочет жить в городе, в любом городе. Сидар-Ридж слишком маловат для неё.

Папа всегда говорит ей: Большой город, большие проблемы.

Для маленьких городов проблемы не меньше. Наши, похоже, усиливаются под микроскопом, куда мы помещаем каждого. Брэд умер семь лет назад, и мы все ещё тут, пытаемся убрать плохое. Кажется, это не работает.

— Не думаешь, что Виктория приняла дозу в моем баре? — спрашиваю я, как только мысль неожиданно появляется у меня в голове.

Сьюзен секунду размышляет об этом.

— Я не видела, чтоб она выходила.

Ударяю полку перед собой, заставляя ее качнуться, и провожу рукой по лицу. Если кто-то продаёт наркотики в моем баре, у меня будут огромные проблемы, и не я одна заплачу за это.

Тряся ногами, а затем руками, я танцую танец шимми в стиле Макконахи и сбрасываю плохие флюиды. Знание проблемы - самое главное в битве. У меня будет Джус и Рон, наш другой вышибала, чтобы проверять всех, кто приходит. Персонал будет настороже. Я поговорю с Полом и узнаю, что еще мы можем сделать.

— Давай поговорим о чём-нибудь другом. Как прошла твоя ночь с Рори?

Она краснеет, но пытается контролировать себя и беспечно выдаёт:

— Было клево.

Я киваю и остаюсь равнодушной к ее ответу, пока подсчитываю бутылки «Бакарди».