Чтение онлайн

— Звучит хорошо. Значит, ты не собираешься дать ему еще одну попытку, верно?

— Я этого не говорила.

Не могу не улыбнуться. Сьюзен ведёт себя ужасно, когда западает на парня. Она думает, если произнесет это вслух, то все сглазит.

— А что насчёт тебя? — спрашивает она. — Готова дать кому-нибудь шанс?

— Нет, — отвечаю я, растягивая слово. Отмечаю в записях, что нам нужно больше «Капитан Морган».

Она вытягивает ноги. Ее черные конверсы почти достигают моих ног.

— Я таких вертихвосток как ты, ещё не видела.

— В этом даже нет смысла.

Перебросив кудри через плечо, она произносит:

— Конечно, есть. Ты самая большая дразнилка в мире. Ты сексуальна и вызывающе одеваешься, но, как только парень подходит, ты отказываешь ему и проявляешь равнодушие.

Опускаю планшет.

— Я могу быть немного вызывающей, но это лишь манера поведения. Однако ж, для записи, я очень сексуальна, — подчеркиваю это, указывая на своё тело сверху вниз. — Может быть, если бы ко мне подошел парень, который произнес бы не только «хей, детка», я бы заинтересовалась. Знаешь, я хочу чизбургер.

— Я не знаю, но уверена, ты меня просветишь.

— Человек, который изобрел гамбургер, был умным. Человек, который изобрел чизбургер...

— Был гением, — заканчивает она за меня. — Не думаю, что Макконахи имел в виду свою личную жизнь, когда говорил это.

— Мне не нужен просто какой-то парень. Я хочу мужчину. Мужчину, который выделяется в толпе. Ему все равно, что думают другие, и он не боится смеяться или плакать. И он дерзкий. Может быть, даже немного опасный.

— Твой чизбургер?

— Мой чизбургер, — мечтательно вздыхаю. — Не важно. Нет у меня времени на отношения.

— Это ведь ещё не «У Макконахи».

— Осталась всего лишь пара недель. Этот бар - любовь всей моей жизни, так что прямо сейчас в ней нет места для парня.

— Печально.

— Это называется обязательства.

— Ты должна взять обязательство уделить немного времени этим корням, — используя указательный палец, она делает круговое движение в направлении моей макушки. — У тебя что-то типа омбре, хотя ты его и не делала.

— Омбре все ещё в моде, верно? Некоторые платят большие деньги, чтобы специально иметь темные корни и осветлённые концы.

Она закатывает глаза.

— У тебя есть ещё немного времени, пока ты из шикарной превратишься в убогую.

Я поднимаю парочку прядей и смотрю на свои секущиеся кончики.

— С деньгами сейчас туго.

— Хорошо, что твоя лучшая подруга - парикмахер, — она имеет в виду себя. Сьюзен работает в салоне на Мэйн-стрит. — Мы должны освежить их. И побыстрей.

— Что мы освежаем? — в двери появляется фигура и слышится мужской голос, заставляющий нас подпрыгнуть.

Я хватаюсь за сердце, а потом ударяю брата в грудь.

— Хватит нас пугать!

Люк потирает грудь.

— Черт, женщина, не очень-то любезный способ поприветствовать своего кавалера.

Сьюзен поднимается с ящика.

— Ты не выходишь ни с кем в городе, но встречаешься с братом?

У Люка на лице написано отвращение, и я закатываю глаза на ее слова.

— Младший братик ведёт меня на обед.

Сьюзен складывает руки на груди.

— Правда? И куда?

Я поворачиваюсь к Люку.

— Да, куда мы идем?

Он прислоняется к дверной раме и улыбается.

— Это действительно самое замечательное место в городе. Подают потрясающие крылышки, и мы можем наблюдать за игрой, сидя за столом, пока нам подают бесплатное пиво.

Мои плечи опускаются.

— Мы едим здесь, правда что ли?

— С чего бы нам идти куда-то и тратить деньги, когда у тебя в распоряжении практически весь бар? — спрашивает он.

— Лишь то, что я работаю здесь, не значит, что ты можешь есть и пить все, что есть на складе.

Люк чертов Пэк-Мен. Парень приведет меня к банкротству до того, как я успею подписать новый контракт.

— Да, да, конечно, — говорит он, отступая и идя в бар.

Сегодня понедельник, так что здесь относительно тихо для обеденной толпы. У нас много событий во время футбольного сезона, но не так много летом. Кэндис, наш другой бармен, стоит за стойкой, и Норин вытирает стойку. Сегодня, в понедельник вечером, место будет забито. Такое только летом, когда толпы студентов приезжают домой.

Стоя за стойкой, я наливаю две колы из автомата. Когда передаю их Люку, на его лице написано разочарование.

— Серьезно? — говорит он.

— Тебе нет двадцати одного, — говорю я. Затем обхожу стойку, чтобы сесть рядом с ним.

Он склоняет голову. Я сочувственно похлопываю его по плечу и делаю глоток лимонада. Только собираюсь спросить его, сколько крылышек он хочет, чтоб я заказала, как сквозь витрину бара виднеются характерные синие огни полицейской машины.

Мы поворачиваем шеи, чтобы посмотреть наружу. Темные волосы и командная поза - первое, что отмечает мой мозг. Адам выходит из своей патрульной машины и подходит к белой «Альтиме», которая только что припарковалась на парковочное место возле входной двери. Кимберли, девушка, которую он опрашивал в баре в минувшие выходные, выходит из «Альтимы». Какое-то время оба стоят и разговаривают. Я удивлена, увидев его в форме. Думала, сегодня у него выходной.

В субботу ей, казалось, было неудобно разговаривать с ним, когда он расспрашивал ее с фотографией в руке. Сегодня она выглядит благодарной, на ее лице почти написано облегчение от встречи с ним. И она улыбается ему.

Почему она улыбается? Он не заставляет девушек улыбаться. Он должен делать их раздраженными, безумными, грустными... что угодно, но не улыбающимися.

— Похоже, твой надзиратель нашел себе новую подопечную, — говорит Люк.

Я пинаю его в лодыжку.

Он потирает ногу.

— А это за что?

Сьюзен подходит к нам и садится по другую сторону от меня.

— На что это вы, ребятки, смотрите?

Люк говорит через плечо.

— Парень Лии на улице.

Сьюзен поправляет очки, вставая, чтобы посмотреть.

— Похоже, он перешел к новой правонарушительнице.

Люк поворачивается.

— Я это и сказал. Почему ты не пинаешь Сьюз?

Через плечо я ударяю бумажной оберткой от трубочки Сьюзен.

— Да, вы оба выдали одну и ту же плохую шутку.