Чтение онлайн

— Сначала я тебя оближу, — бормочет он. Я хнычу, выгибаю бедра в знак протеста, но Гай сжимает в кулак мои волосы. — Трудное положение, Эффи. Я здесь главный, и хочу, чтобы ты кончила на мой язык.

Когда он прокладывает губами голодную дорожку по моему телу, я, может, и жалуюсь громко, но на самом деле не злюсь из-за этого.

Не тогда, когда он накрывает своим ртом всю мою чертову киску, такую теплую, влажную и идеальную. Не тогда, когда он отстраняется и начинает лизать, исследуя каждый дюйм меня, прежде чем поласкать клитор. Я дергаю его за волосы, как и мечтала, обхватываю бедрами его шею и поднимаю бедра вверх. Скачу по его лицу снизу.

Он не механический бык, но Гай Колтрейн точно возбуждает. Особенно когда он вводит в меня большой палец и стонет, а вибрация щекочет мои складочки.

— Эффи. Такая охренительно тугая.

Я фыркаю, дергая и выкручивая его волосы.

— Ну, да.

Такт. Половина вдоха, когда он замедляется, проникая пальцем глубоко в меня. Я практически слышу скрежет шестеренок.

Затем, с ужасом:

— Ты...?

— Да.

Еще один низкий стон. Гай бормочет что-то о том, что он плохой человек, но меня это не обманывает. Он снова лижет меня с бесстыдным голодом, вводит и выводит палец. Растягивает меня. Готовит меня.

Второй палец присоединяется к первому, и я сжимаю голову Гая между бедер, уставившись в потолок.

— Ты меня не обманешь, босс. Все так просто. Ты любишь свою девственную невесту.

Он фыркает, и от этого звука я вскрикиваю. Извиваюсь под ним, гоняясь за его языком, а он добавляет второй палец, и растяжение...

— О! — Кончаю с криком, мое тело внезапно становится жестким, как доска, и я рада, что лицо Гая скрыто там, внизу, потому что определенно изображаю какое-то странное, измученное выражение. Наслаждение захлестывает меня волнами, горячее и восхитительное, и я едва успеваю перевести дух, как он уже ползет по моему телу, упираясь членом в мой вход. Такой толстый, гладкий и теплый. Никакого холодного, блестящего пластика.

— Да? — спрашивает Гай, его грудь вздымается, а голос напряжен.

Я обхватываю его ногами за талию и упираюсь пятками в его задницу.

— Да.

Ощущение легкого жжения, давление, от которого перехватывает дыхание, но мы оба стонем от облегчения, когда он наконец погружается в меня. А я, скользкая и податливая от его языка, жадно принимаю его в свое тело, втягивая глубже. Когда я обхватываю его шею руками, Гай прижимается щекой к моей.

— Ты просто идеальна, — хрипит он. — Так чертовски хорошо, милая.

Милая.

Я буду вытягивать это из него почаще.

Наши сердца бьются в такт, груди прижаты друг к другу, когда он начинает двигаться надо мной, мышцы напряжены. Он такой большой, такой подтянутый и широкоплечий, а от волосков на груди у меня подгибаются пальцы на ногах. Гай начинает медленно, погружаясь в меня, постепенно набирая скорость, и мне нравится, что он не сдерживается. Уже через несколько минут он врывается в меня, сжигая дни, недели и чертовы годы накопившегося между нами напряжения, толкаясь между моих дрожащих бедер.

Я липкая.

Потная.

В моих волосах перья.

Господи, как бы я хотела, чтобы именно так мы начали это утро.

— Ты не можешь взять свои слова обратно, — ворчит Гай, все еще прижимаясь своим телом к моему. Бусинка пота скатывается по его горлу, и он ворчит, когда я слизываю ее. — Это случилось, Эффи.

Я знаю это, но не могу удержаться, чтобы не подразнить его еще раз. Я смотрю вниз между нашими телами, притворяясь смущенной.

— Что случилось?

Еще один рык, а затем я повержена. Меня безжалостно вбивают в матрас, мои маленькие сиськи трясутся, а рот растянут в ликующей улыбке. Гай упирается одной рукой в матрас рядом с моей головой, а другой щиплет мой сосок, прежде чем вернуться к моему клитору.

Он теребит и щипает меня и там. Даже слегка шлепает меня, и, боже, я вижу звезды.

Я обхватываю его так крепко, как только могу, и цепляюсь за него, разрываясь на части. Моя киска пульсирует вокруг его члена, а сердце стремится к нему за грудной клеткой. Я обнажаю зубы, закрываю глаза и теряю себя, разлетаясь на тысячи осколков.

Гай кричит как раненый зверь. Даже в тумане я делаю мысленную пометку поддразнить его за это позже.

Потом он вонзается так глубоко, как только может, разливаясь внутри моего тела, и, о боже, это самое большое счастье в моей жизни.

Нервная дрожь пронзает мой живот, когда он, наконец, выходит, медленно и осторожно, откидываясь на одну сторону. Но в его зеленых глазах нет сомнений. Никакого сожаления. Только облегчение и первобытное удовлетворение.

— Итак. — Я вытаскиваю перо из его волос на груди. Моя рука дрожит. — Что нам теперь делать? Может, найдем то платье?

Гай машет рукой, его щеки раскраснелись, а пульс гулко отдается в горле.

— Забудь об этом. К черту депозит! Давай закажем обслуживание в мой номер. Я не ел весь день.

Я фыркнула.

— Похоже, моя киска не в счет.

Гай ворчит, явно веселясь, и это так приятно, лежать и смеяться. Ловить наше дыхание. Но когда он протягивает руку, переплетая наши пальцы, у меня возникает странное чувство дежавю.

Мы могли бы сделать это много лет назад. Мы могли бы сделать это нормально.

Но мне все равно. Иногда просто нужно отправится в путешествие.

Три года спустя

Гай

Я смотрю, как моя жена забирается на механического быка, и качаю головой, пряча улыбку. Бар «Лихой ковбой» в Вегасе не самое типичное место для празднования годовщины, но Эффи — не обычная жена. И никогда ею не была.

Она идеальна. Такая абсолютно, неподдельная, сама по себе. И если она хочет покататься на каком-то отвратительном механическом быке, то она так и сделает. Я это устрою.

Толпа кипит, гудит от смеха, а я прокладываю себе путь по полу фальшивого амбара, из динамиков гремит музыка кантри. Оператор там со своей камерой, он кружит вокруг быка, чтобы снять Эффи со всех сторон, и я позволяю себе улыбнуться.

Нашему сыну это понравится. Он и его мать — оба отчаянные сорвиголовы.

— Гай! — Она кричит мое имя, размахивая блестящей розовой ковбойской шляпой, которую нахлобучила на голову. В своих джинсовых шортах и кожаных сапогах, в белой рубашке и с наглой ухмылкой она выглядит соответствующе. Половина мужчин в этом баре смотрят, потрясенные, на нее, когда она раскачивается, оседлав быка с головокружительной грацией.

Очень жаль. Она моя. И когда ее катание заканчивается, именно я опускаю Эффи вниз, мои руки на ее талии. Она надевает мне на голову розовую шляпу, и, конечно, я ей позволяю. Я бы позволил ей все.