Неподходящая
Шрифт:
Стискиваю челюсти. Брат задает все те вопросы, которые я и сам себе задаю регулярно. Ситуация у нас реально та еще. Если бы мне в начале лета сказали, что я по уши увязну в опозоренной невесте отца, я бы очень долго смеялся. Потому что такие страсти вообще чужды моей натуре. И вот же!
– Не знаю, Алишер. Я просто…
– По уши вляпался?
Киваю и резко встаю.
– В общем, извини, что так получилось с твоим праздником. – Выхожу в коридор, Алишер выходит меня проводить, бросив для порядка:
– Что хоть случилось, расскажешь? Куда ты сорвался?
Рассказываю в общих чертах, лишь бы брат понял масштаб проблемы. И поначалу даже не замечаю, как странно он реагирует на мой рассказ.
– Да ладно? Так это была она?! А я не узнал…
– Где была? – туплю я.
Алишер, хохоча, как последний придурок, утыкается в телефон, скролит пару секунд ленту и, найдя то, что искал, поворачивает ко мне экраном.
– Вся сеть в рилсах об этом. Как она его, а?!
Происшествие, о котором я до этого знал лишь со слов, вдруг предстает перед моими глазами во всех подробностях. С закадровым голосом, который рассказывал, что да как, и вполне неплохо смонтированной картинкой. Вот лыжник налетает на Ками. Вот к ней подбегает Лейла. А вот она лупит того мужика лыжей, превратившись на глазах из красивой девушки в самую настоящую фурию.
– Жесть, – шепчу я, не зная, плакать мне или смеяться.
– Почитай комментарии. Там просто оборжаться.
Растираю лицо. Капец. Просто капец ведь! Под смеющимся взглядом брата ныряю в комментарии. Преимущественно, конечно, все восторгаются храбростью матери, защищающей своего ребенка. И только отдельные экземпляры ругают Лейлу за то, что она якобы сама недосмотрела за дочерью. Впрочем, этих идиотов очень быстро затыкают.
– Скажи своей женщине, что я за вас. А то мало ли, – веселится Алишер.
– Иди ты, – фыркаю я и все же ухожу, не догадываясь даже, что эта шумиха нам выйдет боком.
Глава 19
Лейла
Я все думала, как объяснить на работе свой кошмарный вид, когда вдруг оказалось, что ничего объяснять не нужно. К утру понедельника я становлюсь настоящей звездой соцсетей. Видео, где я размахиваю лыжей, как берсерк на поле боя, разлетелось по соцсетям, как степной пожар. И, конечно же, это все доходит до офиса.
– Теперь буду знать, кого отправлять на переговоры к контрагентам, забившим на договор, – шутит Новиков, проходя мимо моего стола. Я вспыхиваю до корней волос, все вокруг хихикают. Даже всегда сдержанная Мария Георгиевна. И пусть я понимаю, что в этой ситуации они полностью на моей стороне, мне становится не по себе. Особенно когда в разговор на правах очевидца произошедшего вклинивается Василиса.
– Отличный план. Нашей Лейле все по плечу. Не сомневайтесь.
– Да ладно тебе, – вспыхиваю я.
– А что? – шипит Васька. – Я, конечно, понимаю, что тебя обязательно примут на постоянку, но лучше пусть Гена сам придет к этому решению.
– Как будто это происшествие реально мне добавит очков, – фыркаю я с сомнением.
– Даже не сомневайся!
Качаю головой и заставляю себя погрузиться в текст договора, потому что рабочий день никто не отменял, а мой испытательный срок действительно не закончился. Но на душе все равно тревожно. Повышенное внимание к моей персоне никогда и ничего хорошего мне не сулило. И уже дома я понимаю, что предчувствие меня и в этот раз не подводит.
Ожидая появления курьера, я без задней мысли открываю дверь, когда в нее звонят, и… удивленно вскидываю брови, потому что вместо доставщика продуктов на моем пороге топчется мать. Ее вытянутая по струнке фигура не сулит мне ничего хорошего. Равно как и дрожащие губы да руки, прижатые к взволнованно поднимающейся груди.
– Привет, мам. Ты чего не предупредила, что зайдешь? Я бы приготовила что-нибудь вкусненькое.
А еще бы спрятала лежащие на виду мужские вещи. И много чего еще.
– Я не собиралась заходить. Пока мне не прислали это ужасное видео!
Мама проходит внутрь, не дожидаясь приглашения. С ее появлением атмосфера нашего дома кардинально меняется.
Навстречу гостю выбегает Камила:
– Бабуля, привет! – вопит она. Мама слабо ей улыбается и идет дальше, не снимая туфель, чтобы в любой момент иметь возможность уйти.
– Мам… – лепечу я.
– Что «мам»?! – она вскидывает подбородок. – За что нам это все?! Чего ты добиваешься? Кто-то прислал это видео твоему отцу! Прямо на рабочий телефон. У него чуть инфаркт не случился, когда он увидел, что его дочь спровоцировала безобразную драку!
– Ками чуть не убили! – я начинаю закипать, но её это не волнует.
– Значит, надо было вызывать полицию, а не устраивать самосуд. Сколько можно, Лейла?! Ты же там почти голая! Мы только-только начали отходить от твоей предыдущей выходки с разводом, как ты…
Она трясёт головой, отгоняя захлестывающие эмоции.
– Слушай, все не так, как ты думаешь, – я знаю, что это бесполезно, но просто не могу не попытаться донести до матери ситуацию такой, как ее вижу я!
– Ах, не так?! – ее голос срывается на фальцет. – Тогда объясни, почему у меня за спиной все опять шепчутся?! Почему? За что? Разве я плохо тебя воспитывала? Разве…
Не даю ей договорить! Обвинения, брошенные в мой адрес, настолько несправедливые и беспочвенные, что меня охватывает глухая злоба.
– Ками пострадала! – кричу я. – Я действовала как мать. А не как послушная кукла, которой всю жизнь велели сидеть и не отсвечивать.
Мама округляет губы, набирая в грудь воздух для очередной тирады, как тут раздается громкий щелчок замка. Я в ужасе оборачиваюсь. На пороге стоит Адам. Не замечая нас, углубившихся в зону кухни, он ставит пакеты из супермаркета на пол, сбрасывает пиджак с широченных плеч и стаскивает туфли.
Сглотнув, делаю шаг вперед.
– Баклажаны были вялые. Я не стал их брать, ничего? – улыбается Адам, протягивая ко мне руку, и, наконец, замечает посторонних. Мама замирает. В её взгляде – не просто удивление. Там натуральный шок. Медленно, с поразительной ясностью она осматривает Адама с головы до ног, затем переводит взгляд на меня, скользит по брошенному пиджаку и злосчастным пакетам. И такое в ее глазах, что мне становится безумно жаль. Жаль, что я стала для матери таким горьким разочарованием.