Чтение онлайн

Впрочем, какими бы классными не были кафешки этой сетки, бывать в них я не люблю. Знаю, что шанс встретиться с их владелицей – минимальный, но все равно боюсь этого. В памяти еще свежи воспоминания о нашей последней встрече. Я тогда умоляла ее вернуться к мужу. Чтобы он, а не я, разорвал нашу помолвку. До сих пор неловко от этого разговора. Хотя впоследствии оказалось, что она прислушалась к моей просьбе. А ведь если бы не это, моя жизнь сложилась бы совсем по-другому. Но я была ослеплена Никитой. И получила ровно то, что и заслуживала.

– Зайдем? Пожалуйста! Пожалуйста, мамочка! – Ками молитвенно складывает ручки на груди.

– В другой раз обязательно. А сегодня тебя ждет сюрприз дома.

– Правда?! Тогда бежим!

«Безим». Точней – это прозвучало так.

Ками пулей срывается с места, я, хохоча, устремляюсь за ней. Успев краем глаза заметить мелькнувшую в окне шикарную женщину, но не уверенная в том, что это была Амина. М-да, вот это денек!

Вечер проходит замечательно. Торт приходится Ками по душе. Хулиганя, мы даже задуваем свечи, решив не ждать дня рождения, чтобы загадать желание. Моя малышка смеется – звонко, до икоты. А я едва сдерживаю слезы, потому что давно не видела ее такой.

Спать ложимся пораньше. Эмоции, даже если они положительные, изматывают.

Утром я просыпаюсь раньше будильника. Ками ещё спит, поджав под себя коленки и прижав к груди зайца. Я смотрю на неё и чувствую, как в груди тяжелеет. В этой тяжести все – моя любовь, мой страх… Что если я не справлюсь? Убеждаю себя, что все будет хорошо. В конце концов, на мне лежит такая ответственность, что отступать просто некуда.

На кухне вскипает чайник. Я пью кофе, по привычке всыпав две ложки молотого в чашку. Никакого молока и сахара. Напиток горький, как моя жизнь. Может быть, в скором времени все изменится, и я перейду на капучино с каким-нибудь сладким топингом.

Как в броню, одеваюсь в тот самый костюм. За ночь он не стал менее скучным. Но сидит идеально. В нём я не та, что была с Никитой. Не та, что сбежала. Не та, что плакала на заднем сиденье родительской машины. В нём я – даже для самой себя незнакомка.

Волосы стягиваю в тяжелый узел на затылке. Крашу ресницы, подвожу губы. Когда-то я считалась красивой. Плевать. Я поставила жирный крест на личной жизни. Мужчину другой национальности не хочу я – слишком коробит разница в менталитетах. А мужчины из наших… с моим бэкграундом на меня даже не посмотрят. Для них я хуже прокаженной.

Боже, о чем я вообще думаю?! Ну, какие мужчины, а? Не для меня это все больше.

Бужу Ками, быстренько собираю дочь в сад. Отвожу и запрыгиваю в маршрутку. Мой рабочий день начинается в девять, но я выезжаю заранее, боясь опоздать, и в итоге прихожу на полчаса раньше.

В маршрутке было так душно, что хлопковая блузка прилипает к спине. Да и костюм больше не выглядит таким свежим. У висков пушок вьётся крупными завитками. Я… выгляжу совсем не так сдержанно, как хотелось, когда прикладываю пропуск к турникету. Раз, другой… Но тот не срабатывает! Меня бросает в мерзкую дрожь. Мысль о том, что Адам просто надо мной посмеялся, сбивает с ног. Я-то за чистую монету все приняла. Ни на секунду не усомнилась, да… И была так счастлива, что на радостях потратила больше, чем могла себе позволить!

Внутри что-то обрывается. Карточка чуть не выскальзывает из моей вспотевшей ладони. Прикладываю пропуск к считывателю в третий раз. Ничего. У меня сжимается живот. Руки начинают мелко дрожать. Бросаю заискивающий извиняющийся взгляд на охранника, а тот, как назло, сосредоточенно смотрит в другую сторону. Пробую еще. Пропуск — мёртвый. У меня начинается самая настоящая паника. Зрачки расширяются. Во рту становится сухо. Живот стягивает ремнем стыда. Я знаю, что здесь никого нет, но не могу избавиться от ощущения, что на меня смотрят.

Все. Достаточно. Нужно просто уйти. Потому что зачем снова и снова подвергать себя унижению?

– Вы прикладываете не туда, – раздаётся знакомый голос у меня за спиной. Адам Байсаров говорит, как всегда, спокойно. В его голосе нет насмешки или иронии. В нем вообще нет никаких эмоций. Я медленно оборачиваюсь. Он всё тот же. Высокий. Собранный. От него все так же потрясающе пахнет чистой разогретой на солнце кожей, дорогой костюмной тканью, накрахмаленной рубашкой и дующим с моря ветром.

Пока я конкретно так торможу, он вынимает пропуск из моих онемевших пальцев и прикладывает его к считывателю. Щелчок. Зелёный свет. Проходите.

– Удачного первого рабочего дня, Лейла Хасановна, – говорит он, проходя мимо.

– Спасибо, – бормочу, будто проглотив собственный язык.

Он не оборачивается. А я не двигаюсь. Потому что сердце всё ещё бьётся где-то в горле. Потому что в голове звенит: «Господи, как же это было унизительно». И как же он меня спас.

Стою, как дура, глазами хлопаю.

– Лифт тут.

– Д-да, конечно.

Семеню, пока он услужливо придерживает для меня двери. Неловкость сгущается в воздухе. Кабина хоть и просторная, но исходящий от Адама аромат заполняет ее всю очень быстро. Будто невзначай веду носом у своего плеча. Я вспотела, и хоть это нереально – завоняться так быстро, не беспокоиться об этом не получается.

– С кем вы оставили дочь? – бросает Адам, будто вскользь.

– Ками ходит в садик.

– А когда она болеет?

– Такого практически не случается. У нее хороший иммунитет.

Наконец, лифт останавливается. Байсаров отступает на шаг, галантно пропуская меня вперед. Понятия не имею, почему, но его манеры заставляют меня сцепить зубы. Он будто издевается. Или мне это только кажется, потому что я больше не считаю себя достойной? Если так, то мои дела совсем плохи.

– Вам в договорной. Геннадий Иванович уже предупрежден. Постарайтесь ему понравиться. Потому что последнее решение касательно вашего приема на работу будет за ним – вашим непосредственным шефом.

– Оу… Я думала – это вы, – выпаливаю, прежде чем успеваю как следует обдумать, а стоит ли это озвучивать.

– Начальник договорного отдела – должность слишком мелкая для папенькиного сынка.

Я вспыхиваю. Щеки до ушей заливает густым румянцем. Перед глазами мельтешат мошки, и, может быть, мне только чудится ирония в его словах – понять сложно. Выглядит Адам, как и до этого – абсолютно непрошибаемым.

– А какую должность занимаете вы?

– Я – начальник юридического отдела.

– То есть вы шеф моего шефа?

– Все так. Всего доброго.

Сердце колотится. То ли от этой встречи. То ли от предстоящего знакомства с коллегами. Толкаю нужную мне дверь. Кабинет как кабинет. Я начинаю привыкать к хорошему. Относительно пустым выглядит лишь один стол – у стены, по левую сторону от двери. Еще одна дверь в тупике ведет в смежный кабинет, из которого с пестрой поливалкой выходит девушка.