Неподходящая
Шрифт:
Когда я был там, свет не включался вообще. Видимо, поэтому, мне до сих пор спокойнее спать со светом. Будто, если лампочка горит, никто не подкрадётся. Не схватит. Не затащит меня в ту тьму, которая и так кажется мне неотступной.
Глава 5
Лейла
– Т-а-ак, ну неплохо, в общем-то, Лейла. Хорошо…
Я улыбаюсь – потому что, чего уж скрывать, третью неделю ищу хоть какого-то одобрения. Впервые увидев Геннадия Ивановича, я думала, за этим дело не встанет. Невысокий, пухлый, смешливый – он сходу создавал о себе впечатление довольно легкого человека. Человека, который сыплет шутками, закрывает глаза на мелочи и иногда сам подсказывает, если что-то идет не так. И только со временем до меня доходит, насколько обманчива эта картинка. За внешней мягкостью прятался человек железной воли и принципов. Человек точный, педантичный, с невероятной памятью на детали и абсолютной нетерпимостью к чужим ошибкам. При мне он ни разу не повышал голос, но стоило ему вздернуть бровь, как у подчиненного начинало подпекать зад.
Получить от него оценку "неплохо" – это как сдать экзамен на тройбан. Ничего выдающегося вроде бы, но и на том спасибо.
Зато если ты уж как-то умудряешься снискать его уважение, Иваныч стоит за тебя горой. Поэтому его, несмотря ни на что, и любят в коллективе.
– Спасибо.
Я принимаю похвалу с достоинством. Будто в этом для меня нет ничего такого. И задерживаюсь у стола в ожидании дальнейших указаний.
Василиса мельком заглядывает в кабинет, усмехается и показывает мне большой палец. Я едва заметно киваю в ответ.
– Возьмёшь вот это, – Геннадий Иванович передаёт мне папку. – Аренда причала. Ситуация не самая простая: срок истёк, но у контрагента при этом висят незакрытые обязательства. Плюсом по линии таможни проблемы с доступом. Нужно разобраться и накидать черновик ответа. Сегодня к вечеру.
Я беру. Удивляюсь, что пальцы не дрожат, и возвращаюсь за стол.
– Ну, слава богу! Пойдем, не то в столовке разгребут все самое вкусное! – бурчит Вася, утягивая меня прочь из кабинета.
То, что здесь называют столовкой, на деле – вполне приличное кафе. Располагается оно на одном из последних этажей, и оттуда открывается великолепный вид на залив. Но для меня гораздо важнее тот факт, что еду тут дают бесплатно. Такой себе бонус от предприятия.
Приходим мы действительно в последних рядах. Народу – тьма. С трудом удается найти местечко в углу. Беру себе горячий суп и салат. От десерта отказываюсь – было время, когда жизненные неурядицы я заедала шоколадом, за что теперь расплачиваюсь лишним весом.
– Ну?! – восклицает Вася, когда мы устраиваемся за столом. – Я тебе говорила?
– О чем?
– О том, что ты понравилась Гене!
– Сомнительно, но окэээ, – отвечаю фразочкой из известного мема.
– Да пойми ты – он же думал, что раз ты блатная…
– Я?! Блатная? – у меня даже ложка выпадает из рук, плюхаясь в тарелку и окатывая стол некрасивыми бурыми кляксами. Хватаюсь за бумажную салфетку, чтобы вытереть это безобразие, а Лейла продолжает:
– Ну-у-у, ты Саттарова. И этим все сказано. Плюс собеседовал тебя лично Адам…
– Так Геннадий Иванович в тот день был в суде, – справедливо замечаю я, находясь в некоторой растерянности от мысли, что, оказывается, все кругом думали, будто меня взяли по блату.
– Да какая разница? Факт налицо. Ваших здесь много. И, естественно, к ним особенное отношение.
– Хочешь сказать, что Байсаров – дурак? Набирает неподготовленных людей лишь по принципу «свой-чужой»?
– Да нет, что ты! Но если на одну должность будут претендовать два примерно одинаковых по своему уровню соискателя, охотнее возьмут своего. Я не в претензии. Так это и устроено во всем мире.
– Обалдеть. И я только сейчас узнаю, что против меня в коллективе такое предубеждение?! – нервным жестом откидываю упавшие на лоб волосы. Все же я неисправимая дура! Так радовалась, что меня приняли. А оказалось – все ложь. Просто делали вид.
– Перестань. Если оно и было, наши уже давно поняли, что ты не собираешься просиживать штаны, выезжая за их счет. Ведь боялись именно этого. Но теперь другое дело. Уже даже в то, что ты докладываешь Адаму о каждом чихе в нашем кабинете, никто не верит.
– Господи, а что, были и такие мысли? – натурально офигеваю я.
– Были-были, – смеется Вася. – Но говорю же – это все в прошлом.
– Охренеть.
– Кстати, ты вообще рвешь все шаблоны. Я думала, что ваши девушки не матерятся.
– Преимущественно это действительно так. А еще они не разводятся. Я – нетипичная представительница, – складываю губы в широкой неестественной улыбке, от которой у меня трещит за ушами.
– Кстати, а что там твой бывший? Не достает тебя, м-м-м? – Васька с удовольствием слизывает с ложки тирамису.
– У него нет такой возможности. Он в блоке, – я трясу телефоном у нее перед носом. Василиса хмурится.
– А тебе не кажется, что этим ты только усугубляешь ситуацию? Он же все-таки отец. И имеет право видеться с дочкой. Если ты и дальше будешь морозиться, он даже может заявить на тебя в полицию.
Я мрачно киваю. Потому что тоже об этом думала. Прошло уже больше месяца с тех пор, как я сбежала. И действительно пришло время что-то решать.
Больше месяца, боже! Уже догорает июнь... Я вновь откладываю приборы и перевожу взгляд к окну, за которым простирается бескрайняя синь залива. Жаркое солнце, отражаясь от металлических бортов судов, превращает воду в расплавленное стекло. Волны бликуют, словно поталь. А соленый ветер несёт с собой запахи раскалённого железа, водорослей и свежей краски, которой помечают контейнеры. Сверху, с этой высоты, порт кажется огромным живым существом. Всё движется – стрелы кранов, люди, сухогрузы… Здесь нет ничего лишнего. Каждый здесь, не в пример мне, на своем месте. Я же все чаще чувствую, что мне места нет нигде.
Вася снова что-то говорит, но я не прислушиваюсь к ее болтовне. Мне просто хочется задержать взгляд на этой картинке. На этой синеве. На силуэтах кранов. На медленно уходящем за горизонт буксире…
– Ух ты ж черт! Пойдем, Лейла! Время.
Мы возвращаемся в отдел уже под самый конец обеденного перерыва. Вася по дороге что-то весело рассказывает, перескакивая с темы на тему, но я и тут не прислушиваюсь. У меня в голове странный гул, как будто давление упало. Или, наоборот, стремительно поднялось.
Папка с делом по аренде причала лежит на моём столе. Я её открываю, только чтобы отвлечься. Хочется вернуться в рабочий ритм, но не дает появление Адама. Он приветливо здоровается и пересекает кабинет, двигаясь вальяжно, как истинный хозяин жизни. И хоть он смотрит прямо перед собой, я зачем-то чуть сползаю по креслу, чтобы стать еще более незаметной. Правда, тем самым я добиваюсь ровно обратного эффекта. Взгляд директорского сыночка останавливается на мне. И почему-то даже этого мимолетного внимания достаточно, чтобы я испытала кучу самых разных эмоций. Кажется, я даже краснею. Черт.