Чтение онлайн

– С ума сошла, что ли? Ты смотришь, куда идёшь?!

Поднимаю голову. Передо мной автомобиль, стекло окна опущено, и за рулём Байсаров младший. Его взгляд пронизывает насквозь, цепкий, строгий, но и обеспокоенный одновременно с этим.

– Простите, я не заметила, – вяло огрызаюсь я, чувствуя, как по щекам разливается жар.

– Садись, отвезу.

Это не предложение. Он даже не спрашивает, куда. Просто смотрит, и я молча сажусь на переднее сиденье его роскошной машины. Истерика берет верх, когда я понимаю, что моего шефа не пощадила любовь к низким тачкам в дорогущем обвесе. Кто бы мог подумать, а? Закусываю губу, чтобы не рассмеяться.

В салоне тихо, спокойно и прохладно. Я смотрю перед собой, не находя сил даже пошевелиться. В голове всё смешалось – тревога за дочь, злость на Никиту и странное чувство неловкости от того, кого я умудрилась втянуть в свою личную драму.

– Он всегда так ведёт себя? – негромко спрашивает Адам, не отрывая взгляда от дороги.

– Почти всегда, – отвечаю тихо.

– Почему раньше не ушла?

– Потому что дура, – не щажу себя.

Понимаю, что для кого-то такой разговор мог бы показаться странным. Но в нашей культуре несколько своеобразное отношение к женщине. Покровительственное или отеческое – называйте это как хотите. Те же вопросы Адам Байсаров мог бы задать своей сестренке. Или дочери, будь он старше. А то, что я ему не дочь и не сестра – ничего не меняет. Мы все одна большая-пребольшая семья…

– Тебе есть кому помочь?

Я молчу. Потому что не представляю даже, какого ответа он ждет. Не знаю, что вообще можно сказать на это. Наверное, если все сложится плохо… Например, если Никита попытается отнять у меня дочь, я попрошу вмешаться отца. На колени упаду. Пообещаю ему что угодно, и он поможет. А пока все не настолько критично – нет. У меня даже мысли не было, чтобы его побеспокоить.

– Он тебя бил?

Я резко отрываю взгляд от окна и, сощурившись, гляжу на Адама. Он не смотрит на меня, только чуть сильнее сжимает руль. Линия его профиля чёткая, жёсткая, напряжённая.

– Я что, на исповеди? – выпускаю колючки, не желая его чертовой жалости. Неужели он не понимает, насколько это – унизительное дерьмо?!

Машина резко останавливается на светофоре. Адам поворачивается и смотрит на меня. Недолго, всего пару секунд. Но его взгляд такой… острый, тяжёлый, проникающий в самую суть. И в нём не жалость. Что-то другое. То, чему я не могу подобрать названия.

– Много говоришь не по делу.

– Правда? Ты из тех, кто считает это достаточным поводом, чтобы заткнуть женщину кулаком?

– Дура, – цедит Байсаров.

– Дай выйти! – бешусь я. Да, я веду себя нелогично. Но у меня нервы на пределе. И пусть вины Адама в этом нет, мне…

– Лучше продиктуй адрес, – не дав мне додумать мысль, велит Байсаров. Я медленно выдыхаю, теряя запал, и называю адрес. Молчим остаток пути. Но в этот раз тишина уже не давит. Она даже кажется немного успокаивающей, хотя я все еще на взводе.

Когда машина останавливается у дома свекров, я не сразу решаюсь выйти. Смотрю на свои лежащие на коленях руки, собираясь с силами.

– Спасибо, – наконец, произношу я, поднимая глаза. – И простите, что подкинула вам проблем.

– Рано благодаришь. Я подожду вашего возвращения.

И от этих простых слов держать себя в руках становится практически невозможно. Но я собираю последние силы и быстро выскакиваю из машины, чтобы он не успел заметить предательски подступивших к моим глазам слез.

Я готовлюсь к долгой осаде, возможно, даже к тому, что мне придется перелазить через забор, но, к большому моему удивлению, дверь открывается практически сразу же. Встречает меня свекровь и…

– Ками! – боясь напугать дочь, я, тем не менее, падаю на колени и крепко-крепко ее обнимаю. – Как я скучала! Поедем домой?

– Ага.

Поверх головки дочери гляжу на свекровь. Пусть только попытается меня остановить – я ей все глаза выцарапаю! Но она, похоже, не собирается делать ничего такого. С чего бы вдруг? В то, что она проявила вдруг благородство, я не ни на грамм не верю.

– Скорее собирайтесь. Пока Ник не вернулся. Он так просто тебе Ками не отдаст.

– А вы чего отдаете…. Так просто? – хмыкаю я.

– Нам не нужны проблемы с твоим отцом, Лейла. Достаточно, что он заставил Ника на тебе жениться. Теперь-то ты понимаешь, насколько идиотской была эта затея?

– Да. Точно… Идиотской, – усмехаюсь я. – Спасибо, Светлана Сергеевна. Попытайтесь и Никиту вразумить, хорошо? Мне действительно не хочется подключать к нашему разводу папу, но если ваш сын продолжит в том же духе – я именно так и сделаю.

Лейла

– Осторожно, Ками, – предупреждаю я с улыбкой, наблюдая за тем, как дочь неуклюже забирается на заднее сиденье шикарного автомобиля Байсарова. Светлая кожаная обивка выглядит идеально. Словно машину только этим утром доставили из автосалона. Чувствую, как моё сердце чуть сбивается с ритма при мысли, что Ками может случайно испачкать кресла. Но облегчение от того, что моя девочка снова рядом, сводит на нет этот страх. Если честно, оно заставляет отступить даже неловкость перед Адамом.

Ками ерзает, недоверчиво поглядывая на обернувшегося к ней Байсарова. Тот выглядит совершенно спокойно, но в его глазах я вижу что-то новое – заинтересованность и едва заметную теплоту. Впрочем, вполне возможно, что это всего лишь мои фантазии на фоне пережитого стресса.

Устроившись рядом с дочерью, я, наконец, перевожу дыхание и только теперь замечаю установленное на заднем сиденье детское автокресло. Добротное, дорогое, идеально вписывающееся в интерьер автомобиля.

Ну, конечно! Конечно же, у него есть ребёнок. Меня это даже не удивляет. Даже странно, что я не подумала об этом раньше. Ведь ему сколько? Двадцать пять? Двадцать шесть? Вполне нормальный возраст для нашего мужчины, чтобы жениться и завести детей. Но почему-то мысль о том, что у Адама есть жена и ребёнок, вызывает во мне какое-то странное чувство, которого я не могу до конца понять. Возможно, это банальная зависть. Когда-то я ведь тоже мечтала о нормальной семье.

– Камила, давай я помогу тебе пристегнуться? – спрашивает он мягко и уверенно. Голос у него низкий и приятный, и дочь, не сводя с него настороженного взгляда, кивает.

– Я уже большая, – тихо сообщает Ками, пытаясь самостоятельно справиться с ремнём безопасности.

– Не сомневаюсь, – улыбается Адам уголками губ, помогая ей всё-таки застегнуть пряжку, – Но правила есть правила.

От его улыбки, непривычно теплой и почти нежной, что-то слегка дрожит у меня внутри. Адам выпрямляется, ловит мой взгляд в зеркале заднего вида, и мне тоже перепадает немного внимания. Потом он молча переводит взгляд на дорогу, заводит двигатель, и мы плавно трогаемся с места.