Чтение онлайн

– Куда ты несешь еду, - спросил я у мальчика.

– Домой, маме. Она еле ходит от голода, - мальчик утер глаза кулаком.

Я стал останавливать других ребят и спрашивать, не несут ли они еды. Оказалось, несут. Кто маленькому брату или сестренке, кто отощавшему полумертвому отцу, кто больной от голода матери, кто престарелой бабушке"{240}.

* * *

Яркий пример высокого морального духа ленинградцев в эти голодные дни приводит в своем блокадном дневнике В. Инбер: "Связистка-студентка, проходя по заснеженной и пустынной улице, наткнулась на свалившегося от голода милиционера; собрав последние силы, девушка дотащила его до ближайшей булочной и купила ему по своей карточке хлеба, который ей полагался уже на завтра!"{241}.

В этой связи утверждение американского историка Л. Гуре о том, что в осажденном Ленинграде "борьба за выживание была скорее индивидуальной, а не коллективной",{242} является оскорблением памяти тех, кто, умирая, продолжал оказывать помощь другим.

Ленинградская партийная организация направила волю сотен тысяч людей к единой цели - отстоять город. Коммунисты находились на самых опасных участках обороны, выполняли самую трудную работу, вместе со всем населением переносили тяготы блокады, несли жертвы от голода. Только за первое полугодие 1942 г. городская партийная организация потеряла свыше 15% состава{243}.

Многие коммунисты перед смертью приходили в райком партии и сдавали свои партийные билеты. Посетившая в те дни старую коммунистку Крылову работник Исполкома Петроградского райсовета Ю. П. Маругина вспоминала: "Когда я пришла к ней, она лежала на кровати, она сама чувствовала, что дни ее сочтены - она хотела передать мне свой партийный билет, чтобы я сдала его в райком партии, но потом подумала и сказала: "Нет, товарищ Маругина, пусть он со мной будет в гробу. Ведь у меня ничего сейчас нет, кроме билета. Положу его себе на грудь, и он меня согреет. Очень мне холодно, а он красный, на огонь похож"..."{244}.

На смену погибшим в ряды Коммунистической партии приходили сотни и тысячи ленинградцев, которые твердо верили, что "пока в городе существует партийная организация, пока жив хоть один большевик, Ленинград но сдастся, не склонит своей гордой головы перед врагом, не потеряет своего вдохновения"{245}.

В декабре 1941 г. в ряды коммунистов было принято 970 ленинградцев, в январе 1942 г.
– 795, феврале - 615, марте - 728{246}.

Руководители партийных и советских организаций, находившиеся в этот период на казарменном положении, делали все возможное и даже невозможное, чтобы облегчить страдания голодающего населения, сократить смертность. Они постоянно бывали на фабриках и заводах, выезжали в воинские части, на трассы подвоза продовольствия, в районы области, где рассказывали, как трудно приходится ленинградцам, призывали оказать им всемерную помощь. На заседаниях Бюро Областного и Городского комитетов партии обсуждались и решались самые насущные вопросы обороны города - о продовольственном положении, бытовом обслуживании населения, выпуске медицинских препаратов, производстве вооружения и боеприпасов. По свидетельству работавших вместе с руководителем коммунистов осажденного Ленинграда А. А. Ждановым, "в любое время суток в его кабинете можно было встретить представителей из войск, директоров заводов, научных работников, писателей, пропагандистов"{247}.

По решению Городского комитета партии и Военного совета Ленинградского фронта на многих предприятиях и при районных поликлиниках зимой 1941/42 г. были открыты специальные лечебные учреждения (стационары) для наиболее истощенных жителей.

* * * "Теперь при заводе оборудован специальный стационар, - писал в январе 1942 г. работник Кировского завода.
– Сюда ложатся по особому ходатайству цеховых организаций люди, опухшие и требующие поддержки питанием и отдыхом. Лежа в стационаре, они сдают свои продкарточки, по которым получают в день три раза пищу: обед, завтрак и ужин в течение 8-10 дней, а затем поступают новые обессиленные товарищи"{248}.

В январе 1942 г. в гостинице "Астория" был открыт стационар на 200 коек для ослабевших от голода работников науки и культуры. Зимой и весной 1942 г. в 109 стационарах города, поправили свое здоровье 63 740 ленинградцев, главным образом рабочие фабрик и заводов{249}. Кроме того, на фабриках и заводах, которые не были законсервированы, для рабочих были оборудованы общежития, где они могли ночевать. Общежития имели большое значение, так как трамваи и другой городской транспорт не действовали, а рабочие вынуждены были добираться до предприятия пешком, часто за 5-10 км. На предприятиях были учтены и мобилизованы все внутренние продовольственные ресурсы и переданы столовым. Так, на Кировском заводе столовым была передана вся техническая мука, растительные масла, употреблявшиеся для литейного производства, на заводской фабрике-кухне было налажено производство лепешек из целлюлозы и муки.

Городской и районные Советы депутатов трудящихся мобилизовывали все внутренние ресурсы, выдавали населению отруби, жмых, оказывали денежную помощь семьям военнослужащих, доставляли им дрова, занимались устройством оставшихся без крова. В январе 1942 г. Исполком Ленгорсовета разработал конкретные мероприятия по улучшению бытовых условий населения, усилению товарищеской взаимопомощи, по восстановлению водопровода и канализации, организации в домохозяйствах и на предприятиях бань и прачечных. Успешному решению многочисленных сложных проблем, встававших перед Исполкомом Ленгорсовета, в немалой степени способствовал организаторский талант его председателя П. С. Попкова. Как вспоминает Д. В. Павлов, "П. С. Попков хорошо знал городское хозяйство, и это помогало ему решать текущие вопросы быстро и смело. Со стороны Горкома партии и Военного совета фронта ему оказывалась полная поддержка в работе... Попков находился в постоянном возбуждении, работал усердно и много, с характерной для него горячностью..."{250}.

Огромную работу в это тяжелое время вели политорганизаторы домохозяйств. Они проводили беседы на политические и военные темы, оказывали помощь тяжело больным, вместе с управдомами организовали установку кипятильников для обеспечения населения кипятком, отепление комнат, оборудовали красные уголки и т. д. На предприятиях в это время, помимо бесед и докладов на общеполитические темы, проводилась большая разъяснительная работа, направленная на сохранение оборудования, поддержание рабочих кадров. Для получения сводок последних новостей политорганизаторы и агитаторы регулярно собирались в райкомах партии, где было установлено постоянное дежурство у репродуктора.

В домохозяйствах были организованы комнаты для тяжело больных. Активисты забирали ослабленных в эти комнаты, где топились неизбежные для ленинградских помещений печи-времянки, а на них грелся кипяток; предлагали им обогреться у печки и кружку кипятку. Вот все, что могли они сделать для истощенного человека. В те дни кипяток был единственным общедоступным средством помощи. По постановлению Исполкома Ленгорсовета от 6 декабря 1941 г. для снабжения населения кипятком во всех районах были оборудованы кипятильники. Литр кипятку стоил 3 коп. В дни голодной зимы ленинградцы часто собирались вместе в красных уголках домохозяйств. Они приходили сюда, чтобы послушать беседу политорганизатора, почитать газету, напиться горячего кипятку и просто обогреться. Всего в домохозяйствах города в этот период было открыто 470 красных уголков и 132 обогревательных пункта.

Быт блокадного Ленинграда зимой 1941/42 г. не поддается описанию. Не работали почти все бани и прачечные, в магазинах не было ни обуви, ни одежды, ни хозяйственных товаров. Помещения освещались с помощью коптилок и лучины, а обогревались печками-времянками, от которых были закопчены не только стены и потолки, но и лица людей. У водоразборных колонок и прорубей стояли длинные очереди за водой. Испытания состарили жителей осажденного города, даже молодые выглядели стариками. В эти зимние дни истощенные ленинградцы, опираясь на палочки, экономя каждое движение, передвигались по заваленным сугробами улицам. Поскользнувшись, человек часто уже был не в силах подняться. На помощь приходила "пешая скорая помощь" - бойцы МПВО, дружинницы Красного Креста, комсомольцы, которые доставляли подобранных на улицах на питательно-обогревательные пункты. Улучшению бытового положения ленинградцев во многом способствовали санитарно-бытовые комиссии, созданные в феврале 1942 г. при каждом домоуправлении по решению Горкома партии. В марте 1942 г. в Ленинграде работало 2559 санитарно-бытовых комиссий, действовало 624 кипятильника, 123 домашних бани и 610 домашних прачечных{251}.

Условия блокадной зимы затрудняли оказание медицинской помощи населению. В декабре 1941 г. почти во всех госпиталях и больницах был выключен свет, что повело к остановке работы операционных, физиотерапевтических, рентгеновских, перевязочных и других кабинетов. Температура в больничных помещениях упала до 2-7 градусов, прачечные прекратили стирку белья, ручная стирка не могла обеспечить даже самых необходимых нужд медицинских учреждений.

При огромной заболеваемости помощь в стационарных лечебных учреждениях являлась одним из важнейших средств спасения населения осажденного города. О большой потребности в госпитализации свидетельствует тот факт, что даже в 1943 г., когда последствия голодной зимы были в основном ликвидированы, через больницы прошла четвертая часть населения города. Зимой же 1941/42 г., несмотря на принятые энергичные меры по увеличению коечного фонда в больницах, удовлетворить потребности в госпитализации не было никакой возможности. Эта проблема была решена лишь во второй половине 1942 г. Госпитализированные больные находились в холодных, почти не отапливаемых, полуосвещенных палатах. Работа медицинского персонала больниц протекала в очень тяжелых условиях. Хирурги работали в операционных, отапливаемых "буржуйками" и освещавшихся керосиновыми фонарями. Медицинский персонал продолжал самоотверженно оказывать помощь больным и раненым даже во время налетов вражеской авиации и артиллерийских обстрелов города. В холодных и полутемных кабинетах врачи вели прием амбулаторных больных.