Чтение онлайн

А утром ей пришлось снова пережить события прошедших лет. Окунуться в те воспоминания, которые и поныне вызывали дрожь в теле и ощущение глубокой ненависти к своему отцу.

Когда Газаль Сафия спустилась к завтраку, Далиль и Висам были настолько заняты беседой, что не сразу заметили ее. Брат повернул голову. Его черные глаза стали иными: не было в них того пламени, что ранее сжигало здравый смысл и заставляло действовать импульсивно. Во всем его облике было что-то иное. Как будто свалившиеся испытания ожесточили его, закалили, заставили переродиться. Газаль даже напряглась, когда брат Висам без лишних слов сделал шаг ей навстречу и крепко обнял, спрятав скупую мужскую слезу. Поцеловал в лоб, не проронил ни слова.

Он был неестественно молчалив и сосредоточен. Смотрел в одну точку, о чем-то думая. Далилю пришлось взять на себя все повествование.

…В ту ночь песчаная буря быстро скрыла следы укрывшегося среди бараханов Висама. В отчаянии, погруженный в свою боль, он даже не заметил ее горячих порывов. Он шел на смерть вполне осознанно и не хотел, чтобы его нашли. Но у Аллаха были свои планы.

Жизнь отказывалась покидать сильное и выносливое тело даже тогда, когда оно рухнуло без сил и сознания под палящим солнцем. К вечеру сын эмира был еще жив, хоть и находился в глубоком бреду, предшествовавшем летаргическому сну. Здесь, на закате, вдали послышался рев моторов.

Это могло быть миражом. Только круживший над умирающим мужчиной дикий сокол наблюдал, как все четче проступали очертания колонны из пяти джипов камуфляжной расцветки.

Это была секретная операция НАТО, призванная перекрыть транзит оружия. Новый путь траффика проходил в километре от того места, где Висам обирался встретить свою смерть в уверенности, что никто ему не помешает. В этот момент и он, и бойцы американской армии хотели одного и того же: остаться незамеченными и как можно скорее выполнить свою работу. Достичь поставленных целей.

Почему его спасли — никто не мог точно ответить. Ведь свидетель участникам спецоперации был не нужен. Но тем не менее Висама увезли сначала на базу, а затем на вертолете — в военный госпиталь. За все это время он так и не пришел в себя.

Восстановление было долгим. А когда кризис миновал, Висам этому не обрадовался. Его жизнь потеряла смысл.

Он ни с кем не общался. Смотрел в окно, отвергая пищу и игнорируя расспросы. Ему хотелось исчезнуть. Он даже не нашел в себе сил поблагодарить своих спасителей. Старался не плакать, но не мог не думать о Кире каждый день и каждый час.

Шли дни. Апатия становилась все глубже. Она обнимала обманчиво-ласково, обжигала могильным холодом, в ее воркующем голосе слышался шорох лезвий. И словно в наказание, стирала волю уйти из жизни. Молола в своих жерновах, превращая в песок, такой же белый и горячий, как был там. В пустыне. Там, где Висама должны были оставить умереть. Потому что сейчас он был внутренне мертв куда сильнее.

Изранен, вспорот и лишен всего. Смерть была бы лучшим выходим.

Дни шли. Апатия достигла критической точки. Непонятно, чем бы все эт о закончилось, если бы не визит морских пехотинцев, спасших ему жизнь. Прошел всего месяц. Они и явились поздравить Висама со вторым рождением и первой круглой датой…

Как солдатам удачи, каждый раз заглядывающим в лицо смерти, удалось сделать для наследника Аль-Махаби то, что не удалось психоаналитикам высшей категории, оставалось загадкой для всех. Но с этого визита Висам как будто ожил. Стряхнул с себя сети отрешенности и впервые за долгое время пошел на диалог. Но ка кни парадоксально, это просветление было вызвано не исцелением. Висам просто понял, где можно найти смерть и утопить свою боль.

Как только тело и дух окрепли, в прошлом избалованный принц, чьи желания выполнялись по щелчку пальцев, богатый наследник, привыкший получать все, что захочет, похоронил все воспоминания о своем прошлом.

Он знал, что заберет его боль. Он теперь всегда будет в эпицентре смерти, риска и опасности. Если ему суждено умереть, он умрет с именем своей Аблькисс на губах. Решение было принято.

Конечно же, ему пришлось открыть свое имя. Но тренировочный лагерь посетил уже под чужими документами. А спустя время стало понятно, что и превзошел возложенные на него ожидания. Как и оправдал сове прозвище «Шайтан», которое со временем стало его военным псевдонимом. Никто прежде не достигал таких высот.

О своей боевой службе Висам особо не откровенничал. Но то, что ему пришлось пройти огонь и воду, было очевидно уже по его внешнему виду. Широкие плечи, посуровевшее лицо, взгляд, в котором опыт, решимость, бесстрашие и непримиримость слились воедино. Вот он, протяни руку — родной Висам, который вместе с сетрой в детстве играл в воителей пустынь. И сказочных прирнцев. И в то же время — совершенно иной.

Далиль сжал руку жены. Его теплые глаза были полны надежды на взаимопонимание.

— Я рассказал ему, любимая. Я просто не имел права молчать о подобном.

Газаль едва не опрокинула стакан сока себе на блузку. Только посмотрела на мужа, и ее взгляд был в это время поразительно похож на взгляд Висама…

Глава 24

События той ужасной ночи ожили в сознании принцессы до мельчайшей детали. Казалось, психика должна вытеснить прочь подобное происшествие, стереть, спрятать в закоулках памяти, но нет. Сейчас все это обрушилось на нее, вызвав непроизвольный стон боли и мимолетного ослепления.

…Только утихли отголоски ее переживаний по поводу скоропалительного никяха с человеком, которого она впервые увидела на свадьбе. До конца не верилось в то, что Далиль бин Зареми оказался не просто хорош собой, но и — как тогда поняла Газаль — мужем с большой буквы.

Общие интересы сплотили молодую семью. Нежность, восхищение, уважение Далиля, его внимание к желаниям молодой жены, свободомыслие, которое касалось обеих — все было так ново и так восхитительно! Выросшая в строгости дворца Газаль была очарована свободой и любовью супруга. Когда прилетела Амани, даже расплакалась, впервые в жизни увидев горящие глаза дочери.

Той ночью Далиль подарил теще и молодой жене шопинг в Милане. Чартер унес их в сердце Италии, где уже ждал роскошный номер в «Хилтоне» и личный байер. Газаль чувствовала себя на седьмом небе. Она успела полюбить европейский стиль в одежде, и муж хотел, чтобы она выглядела именно так. Зачем понадобилось расставаться на сутки с нею, принцесса поняла в тот день, когда улетела Амани.

Сама же она вернулась домой. И когда Далиль попросил ее быть мужественной, даже предположить не могла, что же увидит в огромной гостевой имения…