Чтение онлайн

– Вы правы, Сантини, – сказал Дарен, вставая. – Являться к королю Фераны и лгать ему прямо в лицо – тяжелое преступление, и виновный в нем будет казнен.

На лице советника по сырьевому снабжению отразилась радость. Посол сначала побагровел и хотел что-то сказать, но потом побледнел и сдержался.

– Кто-то поедет назад в Шатрай без головы, – очень тихо сказал Сантини послу. Он не хотел, чтобы Дарен услышал, но тот обладал завидным слухом.

– Если бы не мой верный подданный, распознать обман было бы куда тяжелее, – заметил король. – Я благодарен этому человеку, – при этих словах Сантини учтиво поклонился, а Дарен, ненадолго замолчав, добавил: – И своей памяти тоже. Вы признаете свою вину, низкий лжец?

Дарен не смотрел на трясущегося то ли от страха, то ли от гнева посла. Он смотрел прямо перед собой, в стену. Айри молчал.

– Последний шанс признаться, чтобы избежать печальной участи. Молчите? – все так же у стены спросил Аванголд. – Зря. Капитан, проведите господина Сантини к палачу.

– Что?!! – воскликнул пораженный советник.

– Ваша копия верна, мэтр Айри. А копия моего советника – нет. Документ был заключен при покойном короле Тогене. Его архивариус был моим другом, и я имел доступ к самым важным бумагам. Теперь я вспомнил почти все пункты договора в его первоисточнике. Шатрай имеет полное право требовать компенсации, и она будет немедленно выплачена. Я лично проконтролирую, чтобы в течении трех дней на Латонском руднике была полностью прекращена работа. Как только это произойдет, стоящий там гарнизон будет расформирован. Не далее, чем через шесть дней я пришлю послов для обсуждения условий нового договора. Уполномочены ли вы принять полагающуюся вашей стороне денежную компенсацию?

– Нет. Но я поведаю Его Величеству королю Шатрая о вероломстве ответственного чиновника и о справедливости решения Вашего Величества. Цель моего визита выполнена, – и мэтр Айри уважительно поклонился.

В коридоре все еще были слышны крики отчаянно сопротивляющегося Сантини.

Секретарь остался, а посол и двое его сопроваждающих удалились. С ними ушли и полдюжины солдат, что остались в комнате после того, как капитан увел лжеца. Стоило бы его расспросить. Возможно, кто-то на руднике с ним в сговоре. Плевать. Дарен лично поедет туда, возьмет с собой небольшую армию и голову Сантини. И сколько бы людей тогда не было вовлечено в этот мелочный заговор, никто не решится возобновлять его. Подделать бумагу… Зачем? Чтобы получить что-то сверх меры с Латони или… чтобы развязать войну с Шатраем? А вот на этот вопрос стоит получить ответ.

– Мелони…

– А? – отозвался секретарь.

– Пошлите Сантини исповедника.

– Сейчас, – поморщившись, ответил Мелони.

Исповедники короля Дарена не имели ничего общего с какой бы то ни было верой. Это была должность, которую Аванголд ввел для проведения последнего перед смертью допроса. Этих людей посылали только к приговоренным к казни. Очень удобно. Мало того, что узнаешь все, что хочешь, так еще и очищаешь совесть. Те, кто совсем недавно не хотел умирать, вдруг сами начинают об этом просить. И тогда исполнение приговора становится не актом жестокости и бездушия, а провлением милосердия. Ведь это – ответ на просьбу.

«А что чувствуют те, кто просят о смерти? – вдруг пришла королю странная мысль. – Насколько должно быть больно, чтобы…»

Теперь уже Аванголд поморщился, хотя и по совсем другой причине. Неужели он чувствует жалость, тем более, к подлецу Сантини? Не может этого быть. Жалость – не королевское чувство.

«Не королевское. Это правда. Тем не менее, стоило казнить не советника, а посла. Сантини из того же теста, что и ты. Он черен, подл и думает о своих кошельке и желудке. И ты такой же. Что касается мэтра Айри, то он просто ограбит Ферану, заберет то, что по праву принадлежит тебе. Ты ошибся, Дарен, ты не прислушался к своим чувствам. Нищий недоволен!»

Дарен изо всех сил вцепился в подлокотники трона, но все же сполз на пол. Он обессилел, словно вся кровь покинула тело, стало невыносимо холодно. Зубы застучали так, что один из передних начал шататься. Король кое-как встал на одно колено, держась за трон. Вытащил меч и еле удержал его в руках. Совсем не так, как было, когда он рубил племянников.

Тяжело дыша от ужаса, Дарен огляделся. Никого. Голос колдуна прозвучал в его собственной голове и стих. Не повторится ли? Не повторился. Но и этого хватило, чтобы пошатнуть спокойствие короля. Он обливался холодным потом.

Вернувшийся секретарь застал Дарена в весьма жалком состоянии. Плохо понимая, что делает, король схватил парня за плечо и изо всех сил сжал. Секретарь застонал.

– Ты видишь тут кого-нибудь?

– Кого? Никого, кроме вас, Ваше Величество… – залепетал бедняга.

– Поди прочь, болван, – прошипел Аванголд, разжимая пальцы. – И не смей хоть кому-то проболтаться!

Секретарь быстро закивал и в страхе выбежал из тронного зала.

Дарен был в одном шаге от того, чтобы помиловать подлеца Сантини.

– Дарен Черный, – прошептал король. – Нет, я должен бороться, если не хочу стать бездумным орудием этого чудовища.

Влетевшая в полуоткрытое окно птица немного приободрила короля. Почтовый голубь!

– Что там у тебя?

Кое-как уняв дрожь в руках, Дарен отвязал от лапки клочок бумаги. Сообщение гласило:

«Две сотни альдуки нарушили границу в районе Вердонского тракта».

Ответить на послание тотчас Аванголд не успел. Как и отправить на север каваллерию. Ненавистный голос в его голове снова зашептал…

– Ну и куда это меня занесло?

Служитель Лестницы огледелся. У него не было постоянной власти перемещаться между населенными пунктами. Иногда он, как сейчас, использовал остаточную энергию портала. Но у такого, казалось бы, удобного способа путешествовать были свои издержки. Например, опять же, как сейчас, могло выбросить неизвестно куда.

«Я перемещался в Боудон из пригорода Ольвена. В какой точке пути меня вырвало из тоннеля? Так… В Боудоне – море… Его запах слышно издалека… Не чувствую. Значит, к цели еще придется потопать».

Катар оказался на дороге. Ее можно было бы назвать обыкновенной, если бы не несколько непривычных мелочей. Первое – дорога не была мощеной. Второе – грунтовой она тоже не была. Если взять хорошо выложенную камнями дорогу и полностью ее перекопать как какую-нибудь грядку – вышло бы что-то подобное. Вроде и дорога, но везде торчат то крупные, то мелкие каменные бугорки. Часто острые. Не позавидуешь тому, кто упадет здесь с лошади. И, судя по лежащим неподалеку костям, такое случалось. Катар подошел и откинул сапогом грязно-бурый лошадиный череп. Под ним в куче тряпья догнивал скелет седока. Грудина была сломана и сплющена, видно, лошадь, в конце концов, завалилась на беднягу сверху.

А могло быть и другое объяснение. Например, эти кости специально здесь положили, чтобы какой-нибудь зевака потерял бдительность, подошел, посмотрел, пожалел… А тем временем кто-то шустрый нож ему под лопатку – и вот уже возвращается к своим в новехоньких сапогах. Просто и действенно. То тут, то там природа беспорядочно понатыкала извилистые деревья – есть где спрятаться.

Ну вот, уже запахло кем-то. Не обращая на это никакого внимания, Катар пониже наклонился к лошадиному черепу. Большой палец завел в глазницу, остальные положил на шероховатый конский лоб. Тело сжалось как пружина.