Чтение онлайн

— До текущего момента? — спросила Керри.

— Девять дней назад. Они снова это делают.

— Кто-нибудь выяснял, что особенного произошло в этом месяце?

— Мы думали об этом. Хотя потребовались годы. Аналитики смогли обнаружить связь только через три года, и даже тогда это была скорее счастливая случайность. Вы же знаете, как работают подобные агентства: они не взаимодействуют, не обмениваются информацией. Ключ на одном конце мира, замок — на другом, а посередине ни у кого нет данных, чтобы связать эти два факта. Сейчас стало лучше, но только после теракта 11 сентября они хотя бы задумались о том, что следовало бы обратить внимание на сопоставление разведданных.

— И что произошло тем летом?

— А вы послушайте, — сказал он и повернулся в кресле к оборудованию у себя за спиной.

Она как раз заинтересовалась техникой. Учитывая лаконичность обстановки, казалось не только излишним, а просто-напросто несвойственным, что Эсковедо держит у себя в кабинете весьма современную на вид аудио- и видеоаппаратуру, провода от которой ведут к паре трехполосных колонок и сабвуферу. Полковник вывел на ЖК-монитор одного из модулей ввода-вывода звуковой файл и нажал кнопку воспроизведения.

Сначала она услышала умиротворяющий приглушенный гул, вызывающий ощущение простора и глубины, — ничем не разбавленный звук, который какой-нибудь звукорежиссер наложил бы на съемки открытого космоса. Но нет, она здесь не из-за космоса. Это, должно быть, море, здесь все связано с морем. Это глубоководный шум — дыхание темных глубин, которых не достигает свет солнца.

Затем добавился новый звук, еще ниже, этакий неспешный рокот, прорывающийся сквозь гул, набирающий высоту, выше, выше и, наконец, затухающий, оставляя после себя только первозданную пустоту. Через несколько секунд затишья он повторился, будто далекий раскат грома в бездне, отчего волоски на шее встали дыбом — первобытная реакция, но, с другой стороны, что может быть первобытнее океана и угроз, сокрытых его волнами?

Вот почему она никогда не любила море. Никогда не знаешь, что там, в глубине, пока оно само тебя не найдет.

— Достаточно? — спросил Эсковедо. Кажется, ее молчаливый кивок его удивил. — Вот это и случилось. Их коллективное поведение совпало с этим.

— И что это было?

— Хороший вопрос. Летом 1997 года было сделано несколько подобных записей, но больше это не повторялось. Мы слушаем океаны с 1960 года. Когда возникла вероятность войны с СССР, все воды утыкали микрофонами, чтобы не пропустить появление советских подлодок. Они установлены на глубине сотен футов, на уровне, называемом подводным звуковым каналом. С точки зрения распространения звука, это обитаемая зона. По окончании холодной войны эти микрофоны списали и передали на нужды научных исследований. Киты, сейсмическая активность, подводные вулканы и всякое такое. Большая часть этих звуков мгновенно идентифицируется. Люди, которые слушают записи, в 99,99 процента случаев точно знают, что слышат, поскольку звук соответствует характерным, всем известным шаблонам. Но время от времени они регистрируют незнакомые звуки. Звуки, не соответствующие никаким шаблонам. Так что им дают симпатичные названия, и они остаются загадкой. Конкретно этот назвали «Блуп». Звучит, будто ребенок пукнул в ванне.

Она указала на динамики.

— Не великоват ребенок? Да и ванна великовата.

— Мыслите в верном направлении. Источник «Блупа», по расчетам, находится где-то на юге Тихого океана. Возможно, отнюдь не совпадение, что это недалеко от Полинезии, откуда и пошли когда-то характерные черты, которые в Массачусетсе окрестили инсмутскими. В 1800-х годах капитан Абед Марш привез домой из торговой экспедиции по Полинезии некое внешнее влияние.

— Вы говорите о заболевании или о генетическом сбое?

Эсковедо хлопнул по кипе бумаг на краю стола.

— А вот это вам и предстоит выяснить. Я тут подготовил основные сведения, до завтра и изучите. Об истории города. Такое переплетение фактов, слухов, местных легенд и черт знает чего еще, — я не разбирался, не моя это задача. Мне достаточно уже известных фактов, а они состоят в том, что я должен спрятать от мира шестьдесят три человекообразных монстра, ориентирующихся на какую-то аномалию, мне неизвестную. Еще один факт состоит в том, что в последний раз они вели себя так пятнадцать лет назад, когда подводные микрофоны зарегистрировали один из самых громких звуков на планете.

— Насколько громкий?

— Каждый раз, когда он раздавался, его фиксировали не только здесь. Его улавливали на расстоянии до пяти тысяч километров.

От этой мысли Керри пробрал озноб. Нечто настолько мощное… по определению не несло ничего хорошего. Это могло сулить только смерть, катаклизмы и вымирание. Звук падения астероида, не просто извержения вулкана, но выброса земляных масс — Кракатау, Тира. Она представила, каково это — стоять здесь, на северо-западе, за пределами материковой части США, и слышать нечто, происходящее в Нью-Йорке. Конечно, в воде звук распространяется быстрее, чем в воздухе, но все же — три тысячи миль!

— Тем не менее, — продолжил Эсковедо, — по утверждению аналитиков, это живое существо.

— Кит? — вот уже несколько миллионов лет на Земле нет никого крупнее.

Полковник отрицательно покачал головой.

— Гадайте дальше. Тот, кто вводил меня в курс дела, сравнил это со звуком, издаваемым синим китом, проходящим через усилители, работавшие на всех концертах, которые когда-либо давала «Металлика», — одновременно. Причем, скорее всего, это даже не весь спектр. Ряд частот и деталей с большой долей вероятности рассеялся по пути.

— Что бы это ни было… есть же предположения?

— Разумеется. И ни одного, которое связало бы все факты воедино.

— В этот раз звук повторялся?

— Нет. Мы не знаем, на что они среагировали.

Он указал на тюрьму, хотя из-за отсутствия окон ее не было видно, и Керри подумалось, что, может, он так захотел — отгородиться стенами, чтобы хоть ненадолго представить, что он служит где-то в другом месте и выполняет другое задание.

— Но они знают, — продолжил он. — Эти уродцы знают. Нужно просто найти способ их разговорить.

Ее разместили в здании, которое полковник Эсковедо назвал гостевыми казармами: оно вмещало восемь человек, если селиться по одному в комнате, и шестнадцать, если по двое. Кроме Керри здесь никого не было. Пожалуй, гости на острове редкое явление: здание выглядело необжитым. К вечеру дождь усилился и громко стучал по низкой крыше — единственный звук, гулявший по пустым комнатам.

Она услышала глухой стрекот крутящихся лопастей, постепенно затихающий вдали — выходит, вертолет не улетал, пока не стало ясно, что она останется, — и внезапно почувствовала себя брошенной, лишенной возможности покинуть крепость, находящуюся не просто на краю цивилизации, а за пределами даже ее широкого представления о жизни, людях, животных и происходящем между ними.

За окном то и дело по гравию шуршали шины внедорожников, ходили люди. В потоках воды, стекающей по стеклу, и люди, и машины выглядели темными размытыми пятнами. Ей разрешили ходить почти по всему острову, но какой в этом смысл, если сразу вымокнешь до нитки. Здания были под запретом, за исключением ее жилья, кабинета полковника в административном корпусе и, конечно, тюрьмы, куда можно было попасть только с сопровождением. Взаимодействовать следовало только с полковником, для остальных она была невидимкой. Любые контакты со служащими запрещены. Ей нельзя было заговаривать с ними, а у них был приказ не разговаривать с ней.