Чтение онлайн

— Он — моя жизнь. Без него я была бы мертва. Для меня в этом мире нет ничего... кроме него.

— Хуана, наша матушка не допустила бы таких речей или мыслей. Ты королева, как и она. Она ждала бы от тебя любви к Кастилии, трудов ради Кастилии, как делала сама. Она нежно любила нас; она любила нашего отца; но Кастилия была на первом месте.

— Так будет и с Филиппом. Он будет любить Кастилию.

— Он не хозяин в Кастилии. Даже наш отец не был им. Ты знаешь, как правила наша матушка, ни на миг не забывая, что она королева.

— Все дело в женщинах, — вздохнула Хуана. — Как я ненавижу женщин. И особенно златовласых... пышногрудых, с широкими бедрами. Таковы женщины Фландрии, Каталина. Как я их презираю! Я могла бы разорвать их на части. Я бы бросила их солдатам... самым низким из солдат... и сказала бы: «Вот истинные враги королевы Кастилии».

— Наш отец не всегда был верен матушке. Я знаю, это огорчало ее. Но она не позволяла этому влиять на ее привязанность к нему.

— Наша матушка! Что она знала о любви?

— Она знала о любви многое. Разве ты не помнишь ее заботу о нас? Я истинно верю, что, когда мы покидали ее, она страдала даже больше нашего.

— Любовь! — вскричала Хуана. — Что ты знаешь о любви? Я говорю о такой любви, как у меня к нему. Говорю тебе, нет ничего подобного на свете. — Хуана встала; она начала бить руками по своему жесткому расшитому корсажу. — Ты не можешь понять, Каталина. Ты никогда не знала этого. Ты никогда не знала Филиппа.

— Но почему ты так несчастна?

— Разве ты не знаешь? Я думала, весь мир знает. Из-за тех, других. Они всегда рядом. Сколько женщин делили с ним ложе с тех пор, как он прибыл в Англию? Ты знаешь? Конечно, нет. Даже он, верно, уже забыл.

— Хуана, ты изводишь себя.

— Я пребываю в вечном страдании... кроме тех минут, когда он со мной. Он говорит, что исполняет свой долг. Я часто бываю беременна. Я счастливее всего, когда не ношу дитя, потому что тогда он всегда помнит, что я должна зачать.

Катарина закрыла лицо руками.

— О, Хуана, прошу, не говори так.

— А как еще мне говорить? Он поехал вперед меня. Догадываешься почему? Потому что там были женщины, с которыми он желал позабавиться. Говорю тебе, я ненавижу женщин... ненавижу... ненавижу... ненавижу женщин.

Хуана начала раскачиваться взад-вперед, и Катарина испугалась, что ее крики услышат в покоях замка, соседних с ее собственными.

Она попыталась успокоить сестру; она обняла ее, и Хуана тут же прильнула к ней, раскачивая Катарину вместе с собой.

— Полно, Хуана, — прошептала Катарина, — ты сама не своя. Хочешь прилечь на кровать? Я посижу рядом и поговорю с тобой.

Хуана помолчала немного, а затем воскликнула:

— Да. Пусть будет так.

Катарина взяла сестру под руку, и они вместе прошли в спальню Хуаны. Там ждали несколько ее служанок, и по их лицам Катарина поняла: они готовы к тому, что может случиться все, что угодно.

— Королева желает отдохнуть, — сказала Катарина. — Вы можете идти. Я присмотрю за ней.

Женщины удалились, оставив сестер наедине, и Катарина заметила, что настроение Хуаны снова переменилось. Теперь она погрузилась в тоскливое молчание.

— Идем, — сказала Катарина, — приляг. Должно быть, путешествие тебя очень утомило.

Хуана все еще не отвечала, но позволила подвести себя к кровати и укрыть вышитым покрывалом.

Катарина села у постели и потянулась к белой руке, унизанной кольцами. Она сжала ее, но рука, безвольно лежавшая в ее ладони, не ответила на нежность.

— Нам так много нужно сказать друг другу, — проговорила Катарина. — Ты поведаешь мне свои беды, а я тебе — свои. О, Хуана, теперь, когда я увидела тебя, я поняла, как несчастна я была в Англии. Представь мое положение здесь. Я никому не нужна. Пока матушка была жива, я мечтала вернуться в Испанию. Теперь, когда ее нет, я не знаю, чего хочу. Я не понимаю короля Англии. Его планы меняются внезапно: брак планируется в один день и забывается на следующий. Ты, должно быть, видишь, как я обеднела. Взгляни на это платье...

Она встала и расправила юбку, но Хуана даже не смотрела на нее.

Катарина продолжала:

— Полагаю, моя единственная надежда — брак с принцем Уэльским. Если он состоится, ко мне, по крайней мере, будут относиться с достоинством, подобающим моему сану. Но состоится ли он когда-нибудь? Он намного моложе меня, и говорят, что он должен жениться на Маргарите Ангулемской, но король устроил с твоим мужем нечто иное.

При упоминании Филиппа слабая улыбка коснулась губ Хуаны.

— Говорят, он самый красивый мужчина на свете, и они не лгут.

— Он и вправду красив, но было бы лучше, будь он добр, — быстро сказала Катарина. — Пока ты здесь, Хуана, не можешь ли ты сделать что-нибудь, чтобы облегчить мою нищету? Если бы ты поговорила с королем Генрихом...

Дверь отворилась, и в комнату вошел сам Филипп. Он смеялся, и его светлое лицо слегка раскраснелось.

— Где моя жена? — воскликнул он. — Где моя королева?

Катарина поразилась перемене, произошедшей с Хуаной. Она спрыгнула с кровати, вся меланхолия исчезла без следа.

— Я здесь, Филипп. Я здесь.

Без лишних церемоний она бросилась в его объятия. Катарине стало дурно при виде сестры, цепляющейся за этого человека, который стоял, безвольно опустив руки по бокам, и смотрел поверх головы Хуаны на Катарину.

— Вижу, — сказал Филипп, — у тебя августейшая гостья.

— Это Каталина... всего лишь моя младшая сестренка.

— Но я мешаю вам. Вы так давно не виделись. Я должен оставить вас наедине.

— Филипп, о Филипп... не уходи. Мы так давно не были наедине. Филипп, останься...

Катарина встала. Она больше не могла этого выносить.

— Прошу позволения удалиться, — сказала она сестре.

Но Хуана не смотрела на нее; она задыхалась от желания и совершенно не замечала присутствия сестры.

Филипп улыбнулся ей сардонически; и она увидела, что он доволен. Показывал ли он ей, какой жалкой может стать королева Кастилии в своей нужде в утешении, которое мог дать только он? Говорил ли он ей, что нынешний король Кастилии будет совсем иным, нежели прежний? Фердинанд был сильным мужчиной, но его жена была сильнее. Хуане никогда не стать второй Изабеллой Кастильской.