Чтение онлайн

Он мог понять всю горечь старого главы, которого лишили единственного дорогого и близкого человека. Мог понять его усталость, злость и обиду. Поэтому ни в чем не винил.

Асами сжала пальцы. Если честно, как только бы она увидела хоть малейшие движение клинка, она бы пресекла любую попытку главы навредить учителю. Всё её отступление было, как всегда, небольшой игрой. Если уйдет Рэй, то и она отправиться за ним. Все-таки в том, что Рюдзи и тот, другой мальчик умерли, была и её вина. Так она считала. И учитель не должен был отдуваться за двоих.

Максимально сосредоточенная на каждом шорохе, она удивилась этой замедленности в действиях. Время шло, а смертной казни как не было, так и нет.

Рики Фудзимото внимательно вглядывался в опустившуюся макушку. Очень долго и очень пристально. Вся его фигура будто бы одеревенела. Не выдержав этого напряжения, кто-то из его учеников подсказал:

– Ну же, глава! Убейте уже этого гада!

Но оружие в его руке даже после кинутых слов не появилось. Медленно сжав и разжав кулаки, глава, отчеканивая каждое слово, произнес:

– Всё, что ты сделал, будет лишь на твоей совести. Не жди от меня прощения. Я никогда не прощу тебя за то, что ты сотворил с невинными детьми! Я ведь… – его веки задрожали, а из глаз покатились непрошеные слёзы. – Даже не успел с ним попрощаться! Лучше бы тогда… Я отпустил его, а не взваливал свою ношу. Все наше старание из-за вас двоих было напрасным! Ты будешь жить! По крайней мере, пока! Не я буду твоим палачом. Пусть всё решит его светлость. Завтра приходи ко дворцу на свой суд. Там и решится твоя судьба!

Встряхнув одеждой, он резко отвернулся и направился на выход.

Ученики ордена «Нежной Азалии» с потерянными лицами застыли на месте. А потом поспешили за своим главой.

Кто-то из них сказал:

– Неужели вы ничего с этим не сделаете?!

Глава лишь скупо произнес:

– Я не буду уподобляться ему.

На выходе пожилой мужчина подобрал свиток с тела главы. Его пальцы яростно сжались вокруг него, будто надеясь уничтожить. Но свиток выдержал его ярость и так и не рассеялся в прах. Тогда мужчина, уже подходя к арке, не поворачиваясь к членам другого ордена, помахал им и лишь напоследок бросил:

– Я забираю это с собой.

Пусть казни не свершилось, но у Асами и Рая всё равно было дурное настроение. Слова главы, подобно яростному ливню обрушались на них и давили. Давили на совесть и моральные принципы. Но Асами сокрушалась не так сильно, как это делал Рэй. Она в принципе не хотела искать виноватых. Так можно было зайти слишком далеко и уже не выпутаться. Можно было сетовать на судьбу, что именно она создала бедствий, или на первого человека, который впал в такое состояние. Тыкать пальцами можно было начать в любого. И в самого Рики Фудзимото. И что-то подсказывало Асами, что мужчина и тыкал в себя. Поэтому не убил Рэя. Потому что ощущал и свою вину. Ведь по сути, прислушайся он к желаниям внука, Рюдзи бы не оказался на том самом месте, когда в орден явилось бедствие. Если бы они не прятали технику у себя, словно под крылом птенца, то к ним бы никто не старался заявиться. Так что виноватых было море, и каждых прилив мог сокрушаться о своей причастности.

Больше не зная, как ещё помочь, Асами подошла к Рэю и обняла его со спины.

Уже предчувствуя то, что тот скажет, она первая раскрыла рот:

– Если кто и достоин объятий, так это ты. Ведь ты не струсил и готов был отдать свою жизнь добровольно. Я горжусь тобой, хоть и готова ударить за то, что хотел оставить меня.

Рэй опустил голову ещё ниже. Его рука плавно легла на руку Асами, которая покоилась на его поясе.

К ним медленно подоспела Мэнэми. Её образ был полностью разбит. От былого веселья не осталось и следа. Зрачки расширились, а пряди повыскакивали из пышных кос. Подойдя вплотную, она внезапно тоже обхватила Рэя и стала горестно реветь.

Её сопливое лицо терлась об его одежду, а губы выдавил нечленораздельные слова. Асами расслышала только парочку:

– Рэй… Я…. Столько учеников… И Манабу, и Тэкэо… Они все!..

Её стенания усиливались с каждым произнесенным словом.

Рэю это было несвойственно, но вторую руку он положил Мэнэми на плечи и легонько постучал. Девушка отстранилась и со слезами уставилась на него.

– Но я благодарна тебе, Рэй.

Её слова повергли мужчину в шок. Он глупо, будто не расслышав, выдавил:

– А?

– Даже если мной управляли, и я не могла ничего поделать, но видела я всё! Я знаю, что ты использовал технику и спас кого смог. Когда с неба посыпался дождь из учеников, то ты подхватил ближайших и до тех, до кого мог дотянуться. Ты изнемогал… Но сделал это. Спасибо тебе!

Она вновь кинулась ему на шею, и глаза мужчины наполнились болью.

Асами ещё сильнее сжала его руку, показывая, что она с ним. Ей хотелось закричать в рупор: «Вот видишь! Жизнь за жизнь! Ты искупил свои деяния!»

Но это бы не помогло, а лишь наполнили бы его новым отчаянием. Поэтому она сжала губы и на этот раз не стала скакать и разыгрывать циркового артиста. Сейчас всем было не до её глупых ролей, да и ситуацию бы это не улучшило. Иногда людям просто требовалось поплакаться и высказаться, а не затмевать это всё хохотом да весельем.

Ночь закончилась быстро. С луной и звездами исчезали и надрывной плачь, и неразборчивый лепет. Умерших учеников, накрытых белыми саваннами, отправили по родным домам. Никто в ордене не считал, что они имели право располагаться чужими телами и заботиться о месте, где те должны быть захоронены.

Скорбные объяснительные письма также последовали вслед за повозками.

Стоило очистить орден от тел, как все учителя собрали совет, в котором присутствовали и ученики. Каждый преподаватель быстро провёл перекличку, сверяя количество последователей. И результаты многих вновь привели в отчаяние.

Затем они зажгли фонари и благовония. Первые они отправили в рассветное небо, прикрепив записку. Так они прощались, извинялись и напутствовали на пути к новой жизни. Вторые поставили в дома умерших, чтобы успокоить их души.

Многие задавались существенным вопросом: «Что делать дальше?». Перемусолив тему, они направились к поместью главы и потребовали от госпожи Фудзимото выйти и объясниться.

Не дождавшись ответа, учителя проникли внутрь, но наткнулись лишь на качающийся на веревке труп. Никакой записки госпожа не оставила. Лишь сняла изысканные туфли и поставила их рядом со входом. И не забыла смыть макияж. Её лицо казалась ещё пуще бледным, чем когда та наносила пудру.

Без главы орден не мог существовать. Никто не решался занять его место, да и не мог. Поэтому учителя собрали своих учеников на последний в их жизни урок.