Чтение онлайн

Перенял странную премудрость Сухостой от местных, от лопарей. Он тут давно живет, Митрофан даже не знал сколько. Понял только, что научился он у лопарей многому. Правда, самих лопарей Митрофан никогда не видел и не знал, где с ними общается Сухостой.

– А проводник куда делся? – услышал бородач сквозь сон голос Андрея.

– Придет он, если взялся вести, не бросит. Проводник же.

Проснулся Митрофан резко, словно на него ушат ледяной воды вылили. Вой – тихий и обреченный – продолжал терзать барабанные перепонки. Митрофан вскочил и завертел головой, но источник шума так и не обнаружил. Недалеко, метрах в пятнадцати, Сухостой ровнял ножом длинную палку. Проводник ухмылялся, глядя на Митрофана.

Не было здесь того человека с белыми глазами, который пристально заглядывал Митрофану прямо в душу и выл. Не было его здесь, это был сон, а тут, наяву, только непонятно как попавшие в это место волки тянули свою жалостную и вместе с тем страшную песню, от которой кровь стыла в жилах.

Остальные спали. Даже Михаил спал. Хотя ему, наверное, Сухостой еще не велел проснуться.

– Чего головой вертишь? – спросил Сухостой.

– Волки воют, – уткнувшись взглядом во влажную землю, сказал Митрофан.

Нашел лужу с чистой водой, умылся. Немного полегчало. Волчий вой не унимался, даже пауз серый хищник не делал, все тянул на одной ноте.

– Да откуда тут волкам взяться.

Сухостой закончил работу, придирчиво посмотрел на отесанную палку, покачал головой – Митрофан не понял, остался он доволен инструментом или нет, – и спрятал нож.

– Волки, они в лесу. Здесь одни кикиморы водятся.

«Лучше б это были волки», – подумал Митрофан.

На небе клубилось серое, дающее слабый рассеянный свет марево. Здесь все словно бы замерло, будто не в тундре находишься, а попал внутрь какой-то не особенно правдоподобной картинки. Теперь Митрофан был уверен – это то самое место, тот самый мир, куда водил его раз за разом Сухостой. И доказательством служили не странное освещение и замершая вокруг природа, а сам проводник: Сухостой улыбался, его лицо разрезала надменная и немного страшноватая ухмылка. Подобной картины в привычной реальности Митрофан не видел ни разу.

Бородач пошарил ногой, влажная и зыбкая почва потрескивала. Скоро зима окончательно вступит в свои права, еще немного, и бесцветное марево над головой заменят яркие разноцветные, словно неоновые, переливы.

– Подъем! – скомандовал Сухостой.

И голос его здесь звучал совершенно иначе – звонкий, властный, он будто наполнился какой-то неведомой жизненной энергией. Совсем не такой, как в поселке, где Сухостой разговаривал тихо и абсолютно безэмоционально.

Первым вскочил Шкодин. Именно вскочил, а не встал. Замеряченный подпрыгнул, застыв по стойке «смирно». Он смотрел на проводника широко раскрытыми глазами и, видимо, ждал дальнейших указаний. Остальные вяло ворочались, из палатки, поставленной ночью бойцами для Майнера, послышался протяжный зевок, после которого затих скребущий самое нутро Митрофана вой. Не любит кикимора, значит, людей, особенно таких, как этот Майнер.

Чего конкретно нужно Сухостою от Алексея Майнера, Митрофан не знал. Но знал, что добивался приезда сюда именно этого человека проводник неспроста.

– Выходим! – бодрым голосом скомандовал Сухостой и, ловким движением накинув на плечи лямки тощего рюкзака, неспешно пошел. Застывшие на мокрой траве корочки тонкого льда звонко похрустывали при каждом его шаге.

Безропотно рванулся следом один только Шкодин, но ему деваться было некуда. Митрофан тоже понимал – нужно идти, но не потому, что не испытывал возражений, а просто оттого, что знал Сухостоя давно. И знал, что решения своего он не изменит. Собственно, если верить проводнику, подобные вещи он устраивал по необходимости, а не из вредности. Что-то тут не то творилось со временем, нужно было обязательно оказаться в точке в правильный момент. Одна беда – что произойдет в этот самый правильный момент, Митрофан не знал. Не удавалось пока им такой момент застать.

– Эй, подожди! – крикнул Майнер вслед проводнику, чья фигура медленно таяла в утреннем тумане. – Давай позавтракаем.

Свита верхолаза, схватившая уже рюкзаки и навесившая на шею оружие, замерла. Им положено делать то, что велит хозяин, а не какой-то безвестный проводник.

Бородач закончил навьючивать вещи – рюкзак, набитый тем непонятным колдовским скарбом, что по воле Сухостоя натаскал он в свою конуру в поселке, – и поднял руки, как бы направляя остановившихся людей.

– Нужно идти. Раз он так сказал, значит, нужно, он знает, – пробурчал Митрофан.

– Что, и поесть нельзя? – поинтересовался Майнер, однако дал команду своим людям собирать вещи.

– Когда будет можно, он скажет. Гриша, они идут уже, подожди! – крикнул он Сухостою.

Проводник не остановился. Он только махнул рукой, крикнув в туман:

– У Камней поедим!

– Вот, – подытожил Митрофан, – слышали? Как до Камней доберемся, сразу привал устроим.

Митрофан зорко следил за исчезающим в тумане Сухостоем. Благо проводник шел медленно, тщательно выбирая дорогу. За ним, след в след, так же осторожно шагал замеряченный Шкодин. Интересно, зачем Михаил понадобился Сухостою? Не рюкзак же, в самом-то деле, нести. Следить было нужно – Митрофан хоть на болотах тоже бывал частенько, но так, как Сухостой, тропы не видел. Да и болото здесь не самое обычное, можно куда-нибудь не туда наступить.

– А далеко до них? До камней этих? – поинтересовался Майнер.

Верхолаз уже двинулся следом, внимательно выбирая дорогу, стараясь наступать туда, где остались наполняющиеся темной водой следы Сухостоя и Шкодина. В руках у него появился какой-то гаджет, который, ясное дело, работать отказывался, и Майнер начал остервенело давить на кнопки.

– Это как повезет, – объяснил Митрофан. Не говорить же ему, что на самом деле он и сам не знает. Иногда к Камням выходили минут за пятнадцать, иногда чуть не целый день плутать приходилось. Это у Сухостоя спрашивать надо, только не факт, что и проводник знает, когда к Камням дорога откроется.

– Ч-черт! – Майнер с силой сплюнул в болотную жижу и спрятал гаджет в карман. – Не работает навигация. И сети нет.

– Если б навигация работала, зачем бы тогда вам проводник понадобился?

Майнер внимательно посмотрел на Митрофана. Бородач на ответный взгляд не поскупился. Верхолаз был мужчиной не старым, чуть больше сорока. Хотя кто их, этих верхолазов, поймет? С дорогими пластиками и армией доноров, может, ему и все семьдесят. Но идет бодро, тренированный мужик, точно наемником был – не расплывшаяся в кабинетных креслах рохля. Волосы светлые с легкой проседью, прическа – как у Сухостоя, одежда подобающая случаю, видно, что дорогая, но без каких-то излишеств. Вообще, Майнер во всем походил на Сухостоя, разве что на полторы головы ниже. А так – похож, даже скорбь вселенская в лице такая же. Правда, скорбь у Сухостоя там, здесь он вполне себе бодр, если и не весел.

– И то верно, – согласился верхолаз. – А ты не знаешь, откуда в этих краях вездеход взялся?

Вот оно, значит, как, вездеход ему понадобился. О вездеходе мало кто знал. Собственно, никто, кроме них с Сухостоем, и не знал. Да еще те, кто отправил сюда машину. Хотя последний момент тоже некоторые сомнения вызывает, как ни странно. Во всяком случае, до поры до времени.

– Какой вездеход? – включил дурака Митрофан. Ему знать не положено: было бы положено, Сухостой предупредил бы.

– Стало быть, не знаешь, – тихо сказал Майнер, но, похоже, Митрофану не поверил. – Только по навигатору топи на болоте не обойдешь.

Двое из команды Майнера следовали за верхолазом неотступно. Один из этой двойки ловко оттеснил Митрофана от охраняемого тела, даже не прикоснувшись к бородачу. Еще один шел чуть впереди, держа «коловорот» наперевес, и последний – тоже с автоматом – замыкал шествие. В каждом их движении чувствовались профессионализм и многолетняя привычка не только к подобным прогулкам, но и к чему-нибудь покруче – в общем, бойцы у Майнера были стреляные.

– А почему сети нет? Здесь же вокруг полно ретрансляторов, Станция рядом, сигнал устойчивый. Да и спутники… Не ловит же ни черта, – посетовал Майнер.