Чтение онлайн

– Ловим, – подтвердил Степан, многозначительно постучав по затылку скрюченным пальцем. – Да не шибко она нам и нужна-то, сеть своя. Так, баловство одно – мультики малым показать, перепись продуктов провести, заявки коллективные подать на покупки в Тюмени или Тобольске.

Артем, неохотно отступив от юрты, приблизился к старику. Следил, значит, добрый дедушка за гостем. Интересно, а одноглазый Николай Степанович тоже поблизости, по теням ошивается да сигнала ждет?

– И часто вы в Тюмень наведываетесь? – Кузнецов опять стал простецким парнем, не совсем разбирающимся в ситуации и утомившимся с дальней дороги. – Или торговля к вам сама заглядывает? Может, повезет мне на торговый вездеход упасть, затеряться? Все лучше, чем тайгу шагами мерить и Куниц бояться…

– Эт вряд ли. – Степан покачал головой. – Свалку по прямому назначению давно перестали использовать, как под Тобольском форты отстроили. Не близко, накладно. Но мы уж и сами приспособились, заметил небось – теплицы, буренки, перегонная фабрика…

– Соседи помогают? – невинно поинтересовался Артем. – Слыхал, тут деревни староверов разбросаны, которым лет по двести…

– Есть и такие, – солидно кивнул дед. – Только мы с ними почти не якшаемся. Точнее, они с нами. Вот ты бы, сынок, двести годков тайный устрой храня, стал бы с помоечниками дела вести?

Кузнецов не ответил.

Его так и подмывало обернуться на юрту, но он сдерживал себя, продолжая разыгрывать простачка. С одной стороны, его отточенная интуиция указывала – разведчик на месте, и никакие староверы ему не понадобятся. С другой – еще не существовало на Земле культа, не стремящегося себя как-то проявить. Знаками, символами, татуировками, религиозными постройками, наконец. Воля в этом плане на месторождение нового поверья не походила – ни оберегов, ни тайных имен, ни храма, в конце концов…

Может, след и вовсе был ложным? Ведь неспроста ни вудуисты, ни поднебесники уже третий месяц не могут найти ни единого доказательства существования странного верования, зародившегося в лесах. Однако Артем решительно отвергал трусливую гипотезу, что гоняется за миражом.

Конечно, всегда можно списать необычную атмосферу Воли на выхлопы мусора, не исключено, что токсичного, наваленного на самой окраине. На «карманы», что в тайге не редкость. Еще можно вспомнить про воду, которую пьют местные – что там, в ее составе? Да и вообще легко сойти с ума, живя отшельниками в коробках от вещей. Но Кузнецов отказывался принимать за основу массовое помешательство, пока не найдет тому неопровержимых доказательств. Неспроста же Горский так резко сменил тему, едва речь зашла о Врачующем! Не пытать же теперь деда?

Тот, вдосталь накурившись, повернулся к чужаку спиной. Махнул небрежно – пойдем, сынок, совсем стемнело, спать пора. И затопал по безлюдной улице, змеившейся так, как физически не способны изогнуться твердые жестяные контейнеры, составленные торец к торцу…

Вернулись к дому Степана. Причем Артем опять не запомнил дороги, но был готов поклясться, что двигались новым путем. В потемках вошли, причем от гостя не укрылось, что двери хозяин не запирает. Перемытая посуда была расставлена по местам, Марика ушла.

– Ты поднимайся, сынок, – наставлял Кузнецова дед, стаскивая куртку, – там сестра белье приготовила, кровать застелила. Если надо, лампу вот возьми. Я бы помог устроиться, но мне по лестницам лишний раз сайгачить неловко, ревматизм…

Артем в точности выполнил инструкции Горского. Поднимался медленно, проверяя каждую ступень винтовой лестницы – не скрипит ли? Настроил «балалайку» на режим темноты, осмотрелся.

Второй этаж был меньше. А может, просто контейнер стоял не вдоль нижнего, и его половина использовалась соседской семьей с другим входом. Кузнецов изучил нехитрое убранство жилой комнаты, попробовал на прогиб жесткий деревянный топчан, застеленный неизменными шкурами. Сел, снимая рюкзак.

Осталось дождаться, когда старик устанет караулить любопытного постояльца. Пересидеть, выставив будильник «балалайки» на предрассветные сумерки. Впрочем, вспомнив, как чуть раньше его индивидуальный чип дал сбой, обманув со временем, Артем решил не рисковать. Лучше вовсе не спать, чем проснуться после хозяина и быть выпровоженным восвояси…

Сбросив куртку, Кузнецов сделал гимнастику. Надел чистые носки, перешнуровал ботинки. Аккуратно, чтобы лишний раз не клацнуть затвором, проверил оружие. Сжевал еще две пастилки, почувствовав прилив пьянящей бодрости. И снова сел на кровать, приготовившись к долгому ожиданию.

За стенами дома царила тишина. Такая глубокая и всеобъемлющая, что казалось – контейнер наглухо запечатали и опустили на дно озера. Ни звука, ни шороха.

Безмятежность деревенской ночи нарушала лишь подспудная тревога, снедающая Артема, – вдруг он ошибается? Вдруг вправду застанет в странной юрте лишь безумного машиниста, заживо догнивающего от последствий приема синдина? Получит в лицо заточкой, будет вынужден драться или стрелять? А потом бежать в тайгу, где притаилось нечто темное и первобытное…

Скрытная дверца в стене, которую Артему не удалось обнаружить при ознакомительном инспектировании комнаты, приоткрылась с беззвучным коварством. Обыкновенно так открываются двери, которыми пользуются часто, причем исключительно тайком, чтобы не услышали соседи или домочадцы.

Кузнецов, запоздало сообразив, что в комнате кроме него находится кто-то посторонний, пружиной оказался на ногах. Выхватил пистолет, снял с предохранителя. Прикрывая оружие бедром, отступил за грубо сколоченный шкаф.

Коленька, угольной тенью вступив в девичью спальню, прикрыл за собой дверь, а затем шагнул к гостю, сбрасывая капюшон. Артем опешил.

Потому что тот, кого он принял за изуродованного китайца, пришедшего среди ночи по его душу, вдруг оказался Марикой. Улыбчивой, застенчивой, но от этого не менее настойчивой.

– Тише ты, дурачок, – прошептала она, и от этой попирающей запреты хрипотцы в душе Артема вдруг вспыхнуло вожделение. – Брата разбудишь, мне потом несдобровать…

И улыбнулась, поставив на прикроватную тумбу непрозрачную банку, которую принесла с собой. На цыпочках приблизилась к люку, ведущему на лестницу, осторожно расправила медвежью шкуру, закрывавшую лаз.

– Зачем ты здесь? – почти не слыша собственного голоса, выдавил Кузнецов величайшую из банальностей, какую только может сказать мужчина молодой особе, после полуночи пожаловавшей в его спальню.

Марика не ответила.

Вынула из тумбы два стакана, чуть обколотых по краям. Налила из банки, наполнив комнату яркими запахами меда. Уселась на жесткую кровать, легко прихлопнув по лежанке рядом с собой.

– Да не бойся ты, дурачок, не укушу, – хихикнув, шепнула она. – Иди лучше сюда. Настой медовый куда вкуснее степановского чая будет.