Чтение онлайн

Райан поднялся и вновь полез наверх, стараясь бесшумно ступать по траве, чтобы не спугнуть цель своего преследования. Интересно, что вынудило этого человека пуститься в бегство? Неужели подозрения Джорджа верны? Если это так, то, возможно, именно старик спугнул этого человека в капюшоне. Тот увидел его на берегу и из страха быть замеченным поспешил удалиться.

Райан осторожно, затаив дыхание, подбирался к съежившейся фигурке. Та вдруг, очевидно все-таки уловив какой-то шорох, резко вскочила на ноги и повернулась к нему. Глубокий капюшон не позволял Райану разглядеть лица, однако он заметил, как безумно завертела она головой, выискивая путь к бегству.

Но пути отступления были отрезаны.

Куда бы фигурка ни кинулась, Райан спокойно перекрывал ей дорогу. Человек в балахоне, должно быть, тоже это понимал. Загнанный в тупик, он вновь метнулся к краю выступа и, к ужасу Райана, нерешительно шагнул вперед.

— Ст-о-о-ой! Не на-а-а-до! — взревел он и прыгнул вслед, до смерти напуганный мыслью о том, что его внезапное появление может стать причиной гибели человека: либо он сорвется на бетонный пирс, либо разобьется о валуны у подножия утеса.

Райан почти уже настиг беглеца, но тот опять обернулся и неожиданно потерял равновесие.

Раздался жуткий, нечеловеческий вопль, и потрясенный Райан увидел, как фигурка в капюшоне, взмахнув руками, опрокинулась вниз.

В «Старом холостяке» весело пылал камин. Серена сняла перчатки и, сунув их в карманы, улыбнулась Холту, направлявшемуся к ней от бара с большим подносом в руках, на котором стояли два бокала и две тарелки с бобами.

— Я думала, бобы дают только детям, — рассмеялась девушка, наблюдая, как он ставит на стол поднос, устраиваясь рядом с ней.

— Мы ведь тоже в душе дети, верно? — Он широко улыбнулся ей, высвобождаясь из бушлата. — Дети, пришедшие сюда вспомнить прошлое, да?

— Нет, — энергично замотала головой Серена. — Мы не будем говорить о добрых старых временах, Холт.

— Если отказываешься говорить о старых временах, значит, и карлингов тебе не видать.

Он оттянул от нее поднос.

От тарелок с ароматными, пропитанными уксусом бобами, поднимался душистый пар. Серена протянула руку, хватаясь за поднос. Вокруг стоял гвалт. Церемония на берегу окончилась, и пивная наполнялась людьми.

— Отдай мои карлинги, — потребовала она, сквозь смех с трудом выговаривая слова.

Холт смилостивился, с улыбкой наблюдая, как она переставляет тарелку на стол перед собой.

Серена склонилась над бобами и закрыла глаза, с наслаждением вдыхая терпкий аромат.

— Мммм! Вкуснотища! Как я могла забыть про карлинги?

Он гортанно хмыкнул, ставя возле ее тарелки бокал.

— Ты просила взять тебе попить что-нибудь, — сказал Холт. — А я вспомнил, что ты раньше любила лимонад с мартини. Надеюсь, ты не на машине? А то Джон Скелтон на мартини не поскупился.

Серена покачала головой.

— Нет, я без машины. Собиралась сегодня пешком пройтись до работы. Слишком много народу на дорогах.

— А где твой ухажер? Что-то я не видел его с тобой, — небрежным тоном поинтересовался Холт, убирая пустой поднос под стол.

— Райан мне не ухажер, а друг. Не более того...

— А ты со всеми друзьями мужского пола вьешь семейное гнездышко? — Он взял ложку. — Неужели мы и правда все те годы ели бобы ложкой?

— Разумеется. А что тебя смущает, Холт? — задорно спросила она. — Разве ложка умаляет твое мужское достоинство?

С этими словами она зачерпнула бобы и сунула в рот.

Он смотрел на нее улыбаясь; в углах темных притягательных глаз собрались смешливые морщинки.

— Вообще-то я не бесчувственное животное, — протянул он. — Порой во мне просыпаются сказочные ощущения, — когда я заказываю для дамы что-нибудь крепкое, сам довольствуясь пинтой тоника, поскольку я за рулем. Правда, лимон не кладу. Пью тоник неразбавленным. Как настоящий мужчина! Разве что льдом развожу, — сконфуженно закончил он.

Как же ей уютно с ним, думала Серена. Он совсем не изменился за прошедшие годы. Холт и раньше любил пошутить над собой, а такое качество она в мужчинах ценила.

— Полагаю, в мое отсутствие ты не испытывал недостатка в дамах, которым тебе нравилось заказывать что-нибудь крепкое.

В ожидании его ответа она помешивала бобы в уксусе.

— То есть ты хочешь знать, были ли у меня девушки? — скептически уточнил Холт. — Ты уже десять лет как меня бросила. А я в монахи не записывался.

— И кто же твоя последняя страсть?

— Она недавно вышла замуж. — Он состроил ей рожицу. — Устала ждать, когда я окончательно выброшу из головы некую пикантную блондиночку, которой когда-то был увлечен.

— Ха-ха!

Серена сунула в рот еще одну ложку бобов. Холт последовал ее примеру.

— Если верить тете Вив, меня также находит симпатичным дочка Джилли Тьюсон — женщины, которая помогает ей по хозяйству. — Холт задумчиво жевал бобы и, наконец проглотив их, добавил: — Вив, правда, плохо представляет, какие девушки меня привлекают.

— Ты, наверно, и теперь много времени проводишь со своей тетей Вив? Вы ведь совсем рядом живете.

— То есть ты хотела спросить, стремится ли Вив опекать меня, как прежде, да? — Он хмуро улыбнулся.

Она повозила ложкой в тарелке и взглянула ему в лицо.

— Да! Пожалуй. Помнится, она проявляла некоторую... подозрительность... к некоторым твоим друзьям.

— Некоторую подозрительность! — Холт тихо рассмеялся. — Ты — сама любезность. Вив — властная натура. И не приведи Господь пойти против ее воли. Мне ли не знать. Я, конечно, вечно буду благодарен ей за то, что она приютила меня, но к ее недостаткам я не слеп.

— Все-таки ей, наверно, плохо без тебя. Вы столько лет жили вместе.

— Это да, — вздохнул Холт. — Но настал момент, когда я с отупляющей ясностью осознал, что должен сменить обстановку. Однако понимал, что далеко уехать не могу. У Вив больное сердце. — Его взор потемнел. — Я обязан заботиться о ней. Она да Мари — вот и вся моя родня.

— Да, я знаю, — кивнула Серена. — Вив никогда не отличалась крепким здоровьем.

— С моей стороны было бы жестоко уехать и бросить ее на произвол судьбы. К тому же мне нравится жить в Кейндейле. Здесь по-своему красиво.