Чтение онлайн

Выпивка не заглушала саднящее чувство вины, и Роман изнывал от бессилия. Не смея поделиться с кем-нибудь своей историей, в которой выставил себя образцовым подонком, он вдобавок не решался оповестить горно-алтайскую полицию и обзвонить местные хостелы и гостиницы. Единственное, на что Роман сподобился, – это обращение в интернет-приемную губернатора Алтайского края. Роман, снабдив письмо губернатору фотографией авиабилета, писал, что девушка, больная раком крови, не предупредила родителей и руководство МГУ о вылете и ей срочно нужна квалифицированная медпомощь.

На следующий день, возвращаясь из университета, Роман обнаружил в почтовом ящике конверт с посланием от Киры. Она отправила его аккурат перед вылетом.

«Извини, что не позволила довезти до аэропорта багаж и не поцеловала в лоб на прощанье.

У меня не лейкоз. Максимум тромбоцитопения. Гематолог посмотрел результаты обследования и велел мне больше отдыхать и регулярно питаться.

Скучаю по тем временам, когда ты приносил мне фасоль и корейскую морковку. Это вдохновляло.

Деньги у меня есть, хоть и не королевские. Я здесь не навсегда. Полазаю по горам и по полям, погощу у друзей по переписке и двину в ЙО. Может, автостопом.

Забрала с собой твои письма. Почерк у тебя хороший. Я хотела тебя позлить, когда обозвала его дурацким. Наверное, зря ты рубанул сплеча. Думаю, мы бы пробились сквозь грязь и дым, что встали между нами. Кроме всего прочего, мы были друзьями.

Не волнуйся и не ищи меня. Я пытаюсь жить, и ты пытайся.

Желаю тебе счастья.

К.»

Трясущимися руками Роман отвинтил крышку «Паспорт Скотч» и отхлебнул из горла, проливая виски на рубашку. Голову будто стиснули здоровенными стальными щипцами.

Извини.

Не лейкоз.

Скучаю.

Не навсегда.

Зря.

Не ищи.

Счастья.

Шок не отступил до утра. Роман механически выключил будильник, механически вскипятил чайник и забросил в бокал два пакетика – с чабрецом и с малиной. Механически пролистал новостную ленту и наставил сердечек. Переоделся, обулся, отворил дверь.

– Здорово, Ромашка! – обрадовался Саня.

Он сразу же потушил окурок.

Роман сообразил, что не посмотрел в глазок перед выходом.

– Как жизнь молодая? Как Василиса?

Роман ошалело глядел на вора.

– Кинула тебя, что ль?

Роман молчал.

– Угадал. Значит, не любила тебя. Если б любила, то не бросила бы. Будь ты петушилой, и то бы не бросила.

Этажом выше, дрогнув, затормозил лифт. Двери со скрежетом разомкнулись. Последовал миг затишья, сменившийся твердыми шагами.

– Кто тебе поможет, Ромашка? – спросил Саня почти ласково. – Отец? Мать? Мать – это да. Это самый близкий человек в мире. Мать прощает. Кошек душить начнешь – простит. Людей резать – тоже. Обманешь ее – она поплачет и снова простит. Ближе матери никого нет.

Наверху раздались глухие удары в дверь. Наверное, обивка смягчила.

– Но мать тебя не спасет, – продолжал Саня. – Мать жизни не научит. Почему, думаешь, я тебя не наказываю? Ты передо мной уже столько раз провинился, а я тебя постоянно прощаю. Потому что я тебя люблю.

Серия настойчивых глухих ударов.

– Эх, люблю я тебя! Дури в тебе много, но сердце у тебя светлое, Ромашка. Этим ты мне и нравишься. Хлюзда, зато со светлым сердцем. Я ведь не просто так здесь. Я ведь помочь тебе должен. Жизнь тебя переломает, если Саня не вмешается. Если Саня не растолкует, что к чему…

Роман, как загипнотизированный, смотрел на соседа. Истрескавшиеся тонкие губы бывшего зэка сжимались и разжимались, мелькали неровные желтые зубы.

Наверху вновь послышались шаги. Звук приближался, и вскоре на шестом этаже очутился высокий моложавый брюнет. Искорки в глазах и распахнутая улыбка придавали его лицу ребяческое выражение. Брюнет был одет в серый кардиган, застегнутый на все пуговицы, в узкие голубые джинсы и обут в практичные кеды. Незнакомец остановился.

– Мир вам! – сказал он задорным голосом, пряча руки в карманах.

– Ты кто? – поинтересовался Саня.

– Можно сказать, никто, – бойко отрекомендовался брюнет. – Меня тут ваш разговор привлек.

– Еще раз: ты кто? – повторил раздраженно сосед.

– Ростислав я.

Ростислав бодро вскинул вверх согнутую руку с зажатым кулаком.

– Откуда такой красивый, Ростислав?

Саня не впечатлился приветствием и продолжал, сидя на корточках, сверлить глазами незваного гостя.

– Да какая разница? – добродушно произнес брюнет, будто речь шла о чем-то несущественном. – Вы пацана учите, так? Воспитание подрастающего поколения – достойное занятие. Мне, например, в детстве объяснили, что нужно быть внимательным и не доверять чужим дядям.

С этими словами Ростислав подмигнул Роману. Тот задержал на брюнете бессмысленный взгляд. Росток, ростовщик, Ростов, Ростислав. Отрасль, подростковый, на вырост.

– До тебя не доходит? – Голос Сани выражал крайнее нетерпение. – Думаешь, нарисовался тут набушмаченный фраер, затрещал и…

Ударом с носка в подбородок Ростислав застал блатного врасплох. Голова Сани отдернулась, и он затылком врезался в стену.

Роман подумал, что это дикая ошибка. Вора бить нельзя.

– Учиться надо всегда и везде, – сказал Ростислав Сане. – Нужно быть внимательным, я же говорил только что.

Завалившийся набок Саня прохрипел. Опершись, он попытался подняться и опрокинул консервную банку с окурками. Ростислав с короткого размаху опустил ногу соседу на поясницу. Как кирпич уронил. Раздался резкий сдавленный выдох. Саня словно переломился и уткнулся щекой в пол.

– Опять ты невнимательный, – укоризненно сказал Ростислав. – Рассеянный. Самоуверенный.

– Я тебя выебу, – проскрежетал Саня.

– Давай без грубостей.

Ростислав подошвой прижал его голову к полу и обратился к Роману:

– Это чудо здесь живет?

Роман будто очнулся.

– Да, – вымолвил он и указал пальцем на соседскую дверь.

Ростислав кивнул и сказал Сане:

– Достань ключ из кармана. Быстрей. Сейчас я уберу ногу, а ты медленно встанешь и отопрешь замок. Затем мы мило побеседуем. Наедине.