Неправильная Сайко Аймара
Шрифт:
— Нет… — выдохнула сначала шёпотом девушка, а потом всё громче, переходя на натужный крик: — Нет! Нет!!
— Я, — сказал вдруг Анри, вроде бы негромко и всё также равнодушно, но поднявшийся шум моментально прекратился, и продолжил он уже в полной, звенящей тишине. — Как будущий лорд, беру Нилу Безродную под своё покровительство, и сам приму за неё наказание.
От облегчения, что Анри оказался настоящим и благородным, и волнения за юного лорда — хотя, казалось бы, что мне до этого? — я чуть не вцепилась в руку Тайра, но спохватившись в последний момент, остановилась. Хотя отчаянно хотелось вцепиться-таки и потребовать, заставить Тайра пообещать, что ничего он этому отчаянно-храброму мальчику не сделает. Потому что Анри, кажется, из тех, кто ставит честь превыше всего, и так просто он с только что обретённой печатью лорда не расстанется.
Если бы только моя просьба могла иметь хоть какое-то значение! Хоть какое-то положительное влияние! Но некромант подозревает меня. И зол, что нет-нет, да проглядывает через нарочито равнодушный взгляд…
Глава 23
Смотреть на наказание я не стала. Отвернулась, кажется, одна из немногих, но это несильно мне помогло. Толпа заворожённо считала удары, успевая даже поспорить — жалеет будущего лорда палач или нет. Вроде как, Анри ясно приказал в полную силу. А вроде как и слишком спокойно пацан стоит, разве что немного вздрагивает. Хотя кровь вон есть…
Тайр вот смотрел, как обычно, равнодушно. А я смотрела на него, и совсем некстати вспомнила, что он за меня… тоже… Теперь, наверное, уже не стал бы… Пришлось зажмуриться и опустить голову — к глазам подступили слёзы, и я ни за что на свете не могла позволить некроманту их заметить. Слабая ты, Сайко. Какая же слабая…
На втором испытании будущий лорд демонстрировал выдержку. Ирку в своё время достались пауки, кстати, южные, не иначе как специально привезённые любящими родственниками… Анри досталась райза. Огромная змеища, матёрая, возможно, что и старше, чем сам испытуемый, она обвивала его, струилась вокруг, размазывая кровь со спины, и я, до боли сжав кулаки, отчаянно жалела, что не отвернулась сразу от этого испытания. Теперь уже отвернуться не могла. Казалось, что любое лишнее движение может разозлить змею, или же отвлечь Анри, сбить концентрацию, и он шевельнётся, выдавая в себе живое существо, и тогда она укусит. Это не смертельно, по крайней мере, для большинства людей. Но болезненно и мучительно. А ещё — проваленное испытание. А Анри, как и Ирк когда-то, стоит так, словно это вопрос жизни и смерти, а не только власти и ответственности… и улыбается. Улыбается так, что хочется встать рядом с ним и умереть за него.
Наконец, закончилось и это испытание, и мне хотелось бы облегчённо выдохнуть, но отчего-то наоборот, стало ещё волнительнее. Третье испытание — ловкость. Вон там, справа, за невысоким забором полоса препятствий, которую зрячий и тренированный человек на тренированной же лошади пройдёт без проблем, а вот слепой… Впрочем, Анри наверняка тренировался. Да и двигался он так, что казалось иногда — видит. Как-то не так, не глазами, каким-то другим чувством, но видит.
Анри подвели лошадь. Высокая, красивая, породистая. Он смотрелся в седле совсем ребёнком. Леди Генриетта театрально промокнула глаза. Господин Ройш глазел на какую-то женщину в розовом платье…
На полосу препятствий Анри вывели в поводу, и отчего-то не сразу отпустили. Будущему лорду даже пришлось этого потребовать несколько раз. Голос он не повысил, но руку с хлыстом занёс, отчего лошадь вздрогнула, а державший повод мужчина, наконец, отступил.
Начал Анри хорошо. Пригнулся, уходя от низких перекладин, проскакал по узкому мостику… а вот дальше что-то разладилось. Словно лошадь разом растеряла всю свою выучку, словно сломалось что-то на уровне рефлексов. Перестала слушаться ног, повода… И вообще, стала двигаться по-другому.
— Тайр! — Я всё же вцепилась в его руку. — Лошадь… Она… не она! Вселенец! — от волнения я не смогла составить связное предложение, но, кажется, некромант меня понял.
Вот только… то ли было уже слишком поздно, то ли Тайр не успел или не захотел ничего сделать, но лошадь взвилась над самым высоким препятствием совершенно неправильно. Так, чтобы приземлиться на шею и спину, сминая, ломая как куклу своего лёгкого седока. Я зажмурилась. По толпе прокатился испуганный вскрик… а потом он сменился таким ликованием, что я рискнула-таки взглянуть. Впрочем, для верности не выпуская локоть некроманта. В конце концов, ему ещё меня ловить, если я всё-таки, уподобившись, наконец, хоть в чём-то истинной леди, упаду в обморок…
Каким-то непостижимым, немыслимым образом лошадь приземлилась как надо, и продолжила бег. Я знала, что она никак не могла приземлиться на ноги, не переломав их, точно знала, и то, что она продолжает бежать…
Вопросительный взгляд на Тайра. Голубой безмятежный лёд в ответ. И всё же тихое и вкрадчивое, и слишком близко к моему уху, отчего сердце замирает:
— Лорд Анри обязан вам жизнью. Леди.
— Вам! — упрямо говорю я. Что толку в моём знании, если сделать я ничего не могла.
— Пусть будет нам, — соглашается некромант, и от лёгкой улыбки, которая всего лишь послышалась в его голосе, мне становится на редкость тоскливо. И зло на некроманта подлючего берёт.
Анри безукоризненно закончил полосу препятствий, а спешившись, отчего-то уставился прямо на Тайра. Слепые глаза настолько точно и прямо были направлены на некроманта, что мне стало не по себе. Впрочем, юный лорд почти сразу отвернулся, а потом его подхватили на руки и стали качать, и весь двор потонул в приветственных выкриках… а я, наконец, отпустила некромантский локоть.
На фоне всеобщего ликования почти незамеченным осталось то, что лошадь, которую конюх почти довёл до загона, вдруг вырвалась и, перемахнув через высокую изгородь, бешеным галопом бросилась куда-то в сторону леса…
Завтра её найдут в каком-то овраге, и всё будет правдоподобно — сломанная нога, бездыханное тело.
Леди Генриетта была счастлива. Это легко читалось по её глазам, по так и норовящим расплыться в улыбке губам… Она даже стала красивой, столько в ней было радости. Я присела в реверансе, а затем пожала кончики пальцев — леди выказала расположение, протянув мне руку. Тускло сверкнул — и словно кольнул глаза — тоненький браслет на её запястье. Красивые, тонкие узоры, вызывающие какие-то неприятные ассоциации…
— Какой красивый браслет, леди! — произнесла я, презрев все правила этикета. Впрочем, на юге к этому относятся куда мягче, да и мой якобы муж уже поступил так же — оставил меня на Айриду, не дожидаясь представления хозяйке дома. Наверняка направился к Анри, и меня раздирало беспокойство за юного лорда и совершенно несправедливая, недозволенная, запретная обида на некроманта: он не взял меня с собой! Он даже ничего мне не сказал! Он… Некромант подлючий, в королеву влюблённый! Последнее обиднее всего, как ни печально.
Леди Генриетта бросила быстрый взгляд на браслет, как на ядовитую змею, и я поняла — это украшение из тех самых. Злых. И оно не новое, оно надето на руку женщины давно, и она явно понимает, с чем имеет дело.
Женщина улыбнулась скорее сама себе, чем мне, и отозвалась тоже скорее для самой себя:
— Старьё. Завтра выброшу!
Айрида сжала мою руку, призывая не надоедать леди, и я позволила ей себя увести. Интересно! А всё же очень интересно! Оглядев зал, я нашла взглядом господина Ройша… и он тоже выглядел счастливым. И уже было выстроившаяся в моей голове теория с треском развалилась. Я думала, это Ройш против того, чтобы Анри прошёл испытание. А Генриетта ему потакает. Но они так рады сейчас, когда он испытание выдержал… А ещё браслет этот…