Чтение онлайн

– Что-то видел... Он ведь сам до девятьсот пятого года работал в терроре?

– Вроде бы так... Во всяком случае, он это утверждает...

– Да, да, он был в терроре... Потом, после манифеста семнадцатого октября, отошел от партии, в ЦК эсеров по этому поводу достаточно много говорили...

– В негативном плане?

– Как сказать.. Пытались понять побудительные мотивы... Он ведь скандалист, этот Бурцев... Знаете, уж если есть истовые правдолюбцы, так только в России, вроде боярыни Морозовой, - хоть на смерть, но обязательно с двумя перстами над головой...

– А кого в охранке знали из эсеровских лидеров?

– Всех. Думаю, всех наиболее заметных...

– По памяти можете перечислить?

– Попробую Чернов, Гоц, Авксентьев, Зензинов, Савинков, Дора Бриллиант.

– А еще?

– Стеблов, Аргунов, Мякотин.

– А еще?

– Больше не помню.

– Попробуйте вспомнить

– Нет, положительно в ум другие имена никак не идут...

– А Евгений Филиппович Азеф?
– спросил Рыдз, отхлебывая кофе из тяжелой чашки - Эта фамилия проходила в документах?

– Азеф? Которого Бакай и Бурцев обвиняли в провокации?

– Не знаю. Видимо.

– Нет, Азеф в материалах не проходил. Я достаточно много работал по эсерам, переработал много бумаг о ЦК, но эта фамилия в документах охраны не проходила.

Рыдз мягко улыбнулся.

– Анджей, пожалуйста, не употребляйте в разговоре со мной слово "охрана". В этом застенке изнасиловали мою сестру... И она сошла с ума. А когда ее вылечили, повесилась... Будучи беременной... Для меня нет понятия "охрана". Только "охранка". И никак иначе. Ладно!?

– Конечно, конечно, - ответил Турчанинов, ощутив тягостное неудобство.

– Не сердитесь, если я был резок, хорошо?

– Да разве это можно назвать резкостью?
– Турчанинов пожал плечами.
– Вы сказали вполне по-европейски. Я исповедую именно такую манеру разговора: с самого начала определить все своими именами, тогда легко иметь дело с собеседником, ничего недосказанного.

– Спасибо, Анджей... Теперь мне бы хотелось передать вам еще одну просьбу Юзефа... Не сочли бы вы возможным посетить Бурцева?

– Это нужно для вашей партии? Или для Юзефа лично?

Рыдз закурил.

– Неразделимые понятия.

– Конечно, готов... Хотя в отличие от Меньшикова и Бакая я оказывал такую помощь Юзефу... вашей партии, которая по законам империи подлежит суду... Скорее всего военному. Я ведь преступил присягу, так что охран... охранка, включив меня в розыскные листы, вполне может потребовать моей выдачи и у французской полиции, если узнает о моих контактах с Бурцевым.

– Я встречусь с Бурцевым и объясню ему вашу ситуацию. Думаю, он отнесется к вашему особому положению с пониманием.

– Да, такой визит был бы весьма уместен.

– Хотя, - Рыдз снова улыбнулся своей мягкой, женственной улыбкой, - я тоже в розыскных листах, ушел из-под виселицы...

– Тогда не надо! Ни в коем случае, - воспротивился Турчанинов.
– Я все устрою сам, спишусь с ним, договорюсь о встрече на нейтральной почве, вам рисковать нельзя.

– Спасибо, Анджей, это так трогательно. Тем не менее сейчас я отвечаю за вашу безопасность, а не наоборот... Давайте увидимся здесь же, завтра, в девять. Вас это время устроит?

– В десять. Я сдаю свой пост в девять... Я теперь служу ночным портье, смена кончается не ранее девяти пятнадцати... Пока все передашь сменщикам, то да се...

– Денег на жизнь хватает?

– Вполне, благодарю.

– А на ветчину?
– Рыдз снова улыбнулся.
– Юзеф уполномочил меня передать вам некоторую сумму... Лицо Турчанинова замерло.

– Видите ли, я какой-никакой, но русский дворянин... Я не умею принимать вспомоществование от кого бы то ни было. Так что просил бы вас более к сему предмету не возвращаться. Завтра в десять здесь же, честь имею.

– Минуту, - остановил его Рыдз.
– Вы напрасно сердитесь, Анджей. В нашем обществе взаимная выручка не считается обидной. Мы живем несколько иными, скажем так, нравственными категориями. Они основаны на абсолютном доверии друг к другу... Вам, возможно, понадобятся деньги для работы... Для нашей работы. Вот в чем дело. И это не есть какая-то подачка... Или тем более оплата услуги... Рациональная оценка сложившейся ситуации, всего лишь. Ваше бывшее звание в охранке ротмистр?

– Точно так.

– Никаких документов, удостоверяющих вашу личность, не сохранилось?

– Все сохранилось, как же иначе... Иначе на острове Сен Луи (11) не дадут продления вида на жительство.

– Но вы здесь обосновались не под своим именем?

– Конечно. У меня вполне надежный паспорт, - Турчанинов усмехнулся, - выкраден из охран охранки.

– До завтра, ладно?

Турчанинов не удержался, шутливо передразнил:

Рыдза.

– "Вадно" Поляка сразу можно определить по вполне французским буквам - "в" и "л".

Рыдз рассмеялся.

– До встречи, Анджей.

2

Квартира Владимира Львовича Бурцева, которую он снимал на Ваграме, являла собою Румянцевскую библиотеку в миниатюре стены трех комнат, широкого коридора, даже кухни были заставлены самодельными стеллажами, набитыми книгами, журналами, большими папками с газетными вырезками, бюллетенями заседаний Государственной думы, выпусками правительственных вестников; запах кофе был постоянным; Бурцев варил его по-студенчески, на спиртовке; пил из крохотной чашки, всего на два глотка, длинные зубы от постоянного курения и крепчайшего кофе были желты, подшучивал над собою "Вроде старого коня - не заметил, как жизнь просквозила".

Рыдза признал сразу же. но, однако, настоящим именем называть не стал, осведомился, как следует обращаться; выслушав ответ- "Мацей", удовлетворенно кивнул и, пригласив устраиваться в кабинете где свободного пространства почти не было, оттого что кипы новых не проработанных еще газет валялись на полу, между скрипучими разностильными стульями, отправился готовить кофе.

Вернувшись со своей крохотной чашечкой и стаканом для Рыдза осведомился:

– Чем могу служить?

– Владимир Львович мы получили данные, которые бы хотелось перепроверить. Один наш товарищ видел как глава боевки социалистов-революционеров садился в экипаж некоего полицейского чина носящего цивильную форму.