Чтение онлайн

– Это вы про Азефа?

– Да.

– Ну и что?

Рыдз опешил.

– То есть как?

– А так, - хохотнул Бурцев.
– Для меня совершенно ясно что Азеф - провокатор. И я про это как вам, по-видимому известно, неоднократно заявлял. Но ведь ЦК постоянно берет его под защиту.

– Чем вы это можете объяснить?

Бурцев разбросал руки словно драчливый петух крылья.

– А вы?

– Партия переживает кризис, - ответил Рыдз убежденно. Мы об этом писали неоднократно.

– Я, как бывший эсер слушаю это с болью, но увы Ленин тут прав, - вздохнул Бурцев, - именно кризис.

– Мне тоже это больно слышать Владимир Львович. Я имею множество друзей эсеров, честнейшие люди огромного личного мужества и чести.

– Да уж этого не занимать.

– Однако. Владимир Львович, товарищ, получившии информацию об Азефе крайне щепетилен в вопросе обвинения кого бы тот ни было, да тем более в провокации. Этот товарищ просит вас встретиться с человеком который бежал из охранки после того, как оказал нам реальную помощь. Вполне серьезную. Он в розыскных листах ему грозит военно-полевой суд. Если французы выдадут его Петербургу надо ждать еще одного обвинительного приговора. Мы можем надеяться, что использование вами этого человека не нанесет ему ущерба?

– Хотите чтобы я встретился с анонимом?

– Да.

– Как правило я работаю с теми, кто принимает на себя ответственность товарищ Рыдз.

– Этот человек возможно еще пригодится нам для борьбы. Мы стараемся оберечь его от провала.

– Проверяли его? Надежен?

Рыдз ответил вопросом.

– А вы Меньшикова с Бакаем проверяли? Надежны?

– Да.

– Двойной игры с их стороны быть не может?

– Нет. Ведь именно они помогли мне разоблачить провокатора Зинаиду Жуженко.

– Адъютанта "Казбека"?

– Да.

– "Казбек" - это Сладкопевцев?

– Он же в борьбе. Я не вправе открывать псевдонимы тех, кто продолжает бой с самодержавием.

– Простите.

Бурцев начал ловко лавировать между кипами газет по-петушиному забросив руки за голову чудом сидевшую на тоненькой шее остановился перед Рыдзом нагнулся к нему спросил:

– Ну хорошо допустим я встретился с вашим человеком анонимно. Он дал мне новую информацию, которая понудит ЦК социалистов-революционеров хоть как-то откликнуться на новые улики. Но ведь тогда Чернов с Савинковым неминуемо потребуют встречи с моим с вашим свидетелем. Как быть?

– Давайте начнем а? За это время я снесусь с моими товарищами.

– Что ж попробуем.

– У меня кстати есть внешний портрет того полицейского чина который встречался с Азефом. Это была не случайная встреча он его в извозчике ждал в экипаже.

– Послушаем, - откликнулся Бурцев.
– Давайте-ка портрет.

– Глаза стальные с прищуром веки припухлые усы чуть правленные вниз, нос прямой лоб высокий выражение лица сосредоточенное особых примет нет крепкого телосложения, довольно широкоплеч рост высокий по здешним меркам под метр восемьдесят пять, с аршинами я путаюсь.

– Хм. После девятьсот пятого года новые начальники департамента и охраны не очень-то позволяют печатать свои фотографические портреты. На Виссарионова не похож на Комиссарова тоже.

– Кто из чинов полиции был на процессе депутатов первой Думы?

– Информация не поступала но кто-то был вокруг здания кишели филеры, ждали кого-то.

– Не Герасимова?

– У меня есть только одна его фотография Давняя когда он в начале девяностых годов служил адъютантом при Самарском жандармском управлении. Усы у него были стрельчатые, бородка клинышком, волос кучерявый, шатен, весьма привлекателен...

Поднявшись, Рыдз сказал?

– Человек, который к вам придет, живет под чужим именем. Его зовут Федор Мокеевич. Это псевдоним. Когда соблаговолите его принять?

– Давайте завтра, часов в девять, я птица ранняя.

– Ему далеко добираться, живет в пригороде. Если разрешите, он будет в одиннадцать тридцать.

О "пригороде" сказал неспроста; Владимир Львович человек увлекающийся, Монмартр в Париже один, а пригородов много, страховка не помешает.

3

– Владимир Львович?
– осведомился Турчанинов, разглядывая Бурцева.

– Именно так. С кем имею честь"?

– Я Федор Мокеевич.

– Кто?

– Вчера вам говорили обо мне. Вы назначили встречу на одиннадцать тридцать.

Бурцев посторонился, пропуская гостя в квартиру.

– Да, да, верно. Прошу.

Вчера вечером Турчанинов спустился квартирою ниже, там жили две проститутки, Мадлен и Мари (перекрытия потолка слабенькие, все слышно, гостей у девушек не было), попросил утюг с угольями Мадлен вызвалась погладить ему пиджак и брюки "Я же работала прачкой, все сделаю вмиг". Турчанинов поблагодарил, ответив, что стеснен в средствах, лучше уж сам. "С соседей не берем, - расхохоталась Мари, - даже за любовь не берем с соседей" Поэтому к Бурцеву пришел выутюженный, в свежей сорочке и галстуке, военная косточка, привычка - вторая натура.

– Нуте-с, Федор Мокеевич, с чем пожаловали?

Турчанинов усмехнулся.

– С головою, Владимир Львович. В коей есть информация, которая может помочь вашей борьбе с провокацией.

– Ага. Ну, что ж Вы с Бакаем и Меньшиковым знакомы?

– Шапочно. Они были в Петербурге, а я служил в Привисленском крае.

– Вы в розыскных списках девятьсот седьмого года?

– Да.

– Так что ж вы и ваши польские друзья от меня конспирируете, милостивый государь?! Вы Андрей Егорович Турчанинов, адъютант при бывшем начальнике варшавской охраны полковнике Глазове, а затем какое-то время при Попове, до того, как он был казнен. Из привисленских только один вы и значитесь в списках.

Турчанинов вздохнул.

– Ну, и слава богу... Сразу легче стало с вами говорить.

– К ликвидации Попова имеете отношение?

– Да.

– Чем вам это грозит?

– Если докажут, - расстрелом.

– Тогда вернемся к Федору Мокеевичу, дело нешуточное... Скажите, пожалуйста, как вы относитесь к тем материалам, которые мне передали Бакай и Меньшиков?

– Положительно. Вы базировались на их показаниях, когда разоблачили Жуженко?

– На их тоже.

– А показания об Азефе они вам давали?

– Да.

– У нас в варшавской охран...ке... об Азефе вообще ничего не было известною

– Это и понятно... Агент такого уровня действует под руководством непосредственно главного шефа. В России никогда тайн не было, на язык горазды.

– Потому что никогда не было свободной печати.

Бурцев удивился:

– Не вижу связи...

– Прямая связь, - возразил Турчанинов.
– Поскольку все везде закрыто, люди стремятся утвердить себя причастностью к секретам - проявление обычного человеческого самолюбия, форма самовыявления.