Чтение онлайн

В его отношении ко мне не было и намека на менторство, а тем более какого-либо расчета. Он знал гораздо больше меня и все-таки, действительно, я был ему в чем-то полезен. Понимая это, я был горд, я был рад, что могу быть полезен такому человеку. Особенно остро я чувствую это сейчас, когда Павла Федоровича нет, когда редко замечаешь, что твоя работа кому-то нужна, ибо каждый считает себя знатоком, уникальным специалистом, ни в ком и ни в чем не нуждающимся.

Я был счастлив, что во время почти каждого посещения Москвы Павел Федорович приезжал ко мне домой, иногда с супругой, Галиной Васильевной, и мы делились с ним новостями, говорили о жизни, обсуждали планы. А их было обычно много и у него, и у меня. Особенно у него – ведь Павел Федорович являлся основой, ведущей силой, рассеивающей сумрак, которым было еще окутано в нашей стране имя Н. К. Рериха.

Я видел, насколько титаническими были усилия Беликова – вернуть великого художника, мыслителя, ученого, гуманиста его Родине. Это выражалось в публикациях, выступлениях перед самыми разными аудиториями, многочисленных встречах с представителями министерств, учеными, искусствоведами, писателями. Организация столетнего юбилея Н. К. Рериха была обеспечена, прежде всего, усилиями Павла Федоровича.

Я счастлив, что тоже внес лепту в дело пропаганды наследия Н. К., написав брошюру «Н. К. Рерих. К 100-летию со дня рождения» (М., «Знание», 1974). Удивительно! – первым на нее откликнулся Беликов. 13 июля 1974 года он прислал мне письмо со словами: «От всего сердца поздравляю с выходом книжечки “Знание”. Бесконечно рад и жду посылки от Вас. Сюда в продажу еще не поступало. Получили ли “Письмена” (сборник стихов Н. К. Р., составитель В. Сидоров, изд. “Современник”)? Вам обязательно нужно этот сборник иметь. В свое время я передал Валентину Митрофановичу Вашу книгу в серии “Массовая библиотечка по искусству” с Вашим автографом. Так что требуйте от него “уплаты долга”».

Увы, В. М. Сидоров не только не «уплатил долга», но не счел нужным даже упомянуть мои работы о Николае Константиновиче (в этом он не одинок). Мало того, Сидоров, по-моему, основательно забыл и о Павле Федоровиче! Бог ему судья! Каковы бы ни были мотивы его «приобщения к Рерихам», он делает доброе дело, издавая литературные произведения Николая Константиновича.

Не сочтите, прошу, за саморекламу, но приведу отрывок из письма Беликова от 5 сентября 1974 года. Оно меня окрылило, такого в моей жизни еще не было. Оказывается, Павел Федорович отправил мою вышеупомянутую брошюру в Бангалор. Письмо начинается так: «Дорогой Александр Данилович, получил сегодня от Святослава Николаевича письмо с вложением для Вас, которое с большой радостью Вам и пересылаю. В своем письме ко мне С. Н. [12] также пишет: “Спасибо Вам большое за Ваше письмо и за только что полученную книгу Алехина. Я был рад этому труду и прочел его сразу. Он очень хорошо справился с трудной задачей популярного очерка и очень правильно осветил разные этапы творчества Ник[олая] Конст[антиновича]. Не откажите переслать ему мое вложенное письмо”».

Не буду цитировать это вложенное письмо (храню его как величайшее сокровище!). Скажу лишь: кто еще, как не Павел Федорович, мог так радоваться удаче другого! Как разительно он отличался от многих искусствоведов, писателей, научных работников, завидующих успехам своих коллег! И как жаль, что наследие Рериха служит приманкой для разного рода спекулянтов и демагогов. Впрочем, это естественно, особенно в наше сложное время.

У меня были случаи, когда даже так называемые друзья меня не пускали в Отдел рукописей ГТГ, к архиву Н. К. Рериха. А Павел Федорович мог снабдить самыми ценными, нигде еще не публиковавшимися материалами, нисколько не опасаясь, что я его «обойду», первым введу, как принято говорить у ученых, в «научный оборот» что-либо ценное. Он перевел специально для меня с эстонского отрывок из книги Яна Вахтра «Избранное», касающийся педагогической деятельности Н. К. Присылал редчайшие книги, слайды, рисовал для меня схемы поездок Рериха в Мшенцы, на озеро Пирос, Валдай, план имения Извары.

Самым тщательным образом Павел Федорович изучил главы книги, над которой я работал и которую до сих пор не завершил, на многих машинописных страницах подробнейше их проанализировав – очень доброжелательно, однако с длинным перечнем замечаний, конкретных, убедительных. И с таким заключением: «Желаю Вам, Александр Данилович, хорошего творческого настроения. С громадным удовольствием помогу Вам в деталях, когда общая картина больше вырисуется» (письмо от 23 мая 1976 г.).

В 1977 году, зимой, я побывал у Павла Федоровича в Козе-Ууэмыйза. Он встретил меня на вокзале в Таллинне, мы зашли сначала на квартиру его сына Кирилла, которого, к сожалению, не оказалось дома, а затем поехали в Козе-Ууэмыйза. Там уже ждал нас В. Рубцов, который, оказывается, ехал со мной одним поездом (раньше я не был с ним знаком). Несколько дней, проведенных с Павлом Федоровичем, навсегда запомнились. Он показал мне свой богатейший архив, уникальные книги, много рассказывал интересного о себе. В еще большей степени я убедился в широте его кругозора, в глубине интеллекта. Он наизусть читал Цветаеву и других поэтов, много шутил – ему вообще было свойственно чувство юмора. В день моего отъезда мы ходили с ним по Таллинну, он показывал мне этот красивейший город, рассказывал о своей жизни (к великому сожалению, его рассказы я по свежей памяти не записал и теперь многое забыл). Все было так тепло, душевно.

Он всегда поздравлял мое семейство и меня с праздниками, всегда интересовался, как здоровье каждого из нас, искренне радовался защите моей кандидатской диссертации, с которой у меня были великие трудности. В письме от 9 марта 1973 года писал: «Очень хотелось бы, чтобы первая диссертация о Н. К. Рерихе оставила бы след в Архивах Кулу и Нью-Йорка. Вы как-то обещали послать авторефераты. Напоминаю о них». Каюсь, этой просьбы Павла Федоровича я до сих пор не выполнил.

У меня хранится много писем Павла Федоровича. По ним нужно готовить специальный материал, поскольку он выходит за рамки личной переписки. Предпоследнее его письмо ко мне датировано 26 ноября 1980 года, в котором он писал: «Наверное, Вы скоро отправитесь в поездку. Я писал о том, что возможно Вы посетите С. Н. Посылаю небольшое письмо к нему. В Бангалоре имеется школа искусства, над которой он курирует, и музей Н. К. и его произведений. Попросите рассказать подробнее о них, потом и мне передадите главное. Поклон от Галины Васильевны Людмиле Ивановне и Вам. Счастливого Вам путешествия. Остаюсь Ваш П. Беликов». Письмо это Павел Федорович печатал левой рукой (правая после инсульта почти не действовала).

Не зная, что я уже побывал в Индии и встретился в Бангалоре со Святославом Николаевичем, Беликов прислал мне письмо для С. Н. следующего содержания: «Декабрь 1980 года. Дорогой Святослав Николаевич, в поездку на Цейлон и в Индию едет Александр Данилович Алехин. Он сейчас работает в детском журнале по искусству. Очень интересуется постановкой художественного воспитания у вас в Индии. Надеюсь, что Вы ему расскажете о курируемой Вами школе. Кроме того, Александр Данилович не оставил мысли написать еще одну книгу о Николае Константиновиче. Могут быть и другие полезные публикации на тему об искусстве. В ходе беседы с ним узнаете и о московских новостях. Желаю всего доброго Девике и Вам. Всегда Ваш П. Беликов».

Разумеется, это письмо, адресованное Святославу Николаевичу, осталось у меня. По-видимому, оно – одно из последних, написанных Павлом Федоровичем Святославу Николаевичу.

А последнее письмо, которое я получил от Павла Федоровича, датировано 19 декабря 1980 г. «Дорогой Александр Данилович, прежде всего поздравляю Вас и все Ваше семейство с новым годом. Желаем с Галиной Васильевной Вам в новом году всяческих успехов! Ведь Вы, кажется, собирались в Индию только в декабре? Так что мое письмо запоздало. Хотелось бы с Вами побеседовать подробнее, но пока нет крайней надобности, в Москву не поеду. Еще слаб в ногах и правая рука плохо действует, так что в Москве затолкают. Всего Вам самого светлого. П. Беликов».

Так завершилась наша двенадцатилетняя переписка. Иногда я перечитываю письма Павла Федоровича, и мне становится и очень грустно, что его давно уже нет, и в то же время я ощущаю его близкое присутствие, его дружескую поддержку, сердечное участие.

Вспоминаю добрые слова Святослава Николаевича, сказанные им в Бангалоре о П. Ф. Беликове. В них было столько теплоты, уважения, любви к нему. «Если вам понадобится что-либо для вашей книги о моем отце – обратитесь к Павлу Федоровичу. Он все знает не меньше меня», – говорил он мне.

От всей души приветствую и горячо поддерживаю стремление Эстонского общества Рериха воздать должное Павлу Федоровичу Беликову – создателю рериховедения и сотруднику семьи Николая Константиновича.

Павел Федорович Беликов, один из крупнейших знатоков жизни и деятельности Н. К. Рериха, собиратель книг, фотографий, иных материалов о великом художнике, был личностью неординарной. Он не был литературоведом или искусствоведом. Жил в небольшом эстонском поселке Козе-Ууэмыйза и работал главным бухгалтером в местном отделении «Эстсельхозтехники». Но собрал огромную библиотеку книг Рериха, литературу о нем, альбомы с репродукциями его произведений, а также книги по востоковедению, искусствоведению, древнеиндийской философии, фотографии, газеты и журналы – словом, все-все, что написано самим Николаем Константиновичем или о нем. Он создал в своей небольшой квартире, быть может, самый оригинальный, душевный и проникновенный Музей Рериха. Павел Федорович вел большую переписку со всеми, кто интересовался Рерихом в нашей стране и за границей.

Беликов – автор ряда интересных и глубоких статей и книги (совместно с В. П. Князевой) о Рерихе, изданной в Москве, в издательстве «Молодая гвардия», в серии «Жизнь замечательных людей» в 1972 году. Кстати, мне подаренной самим Павлом Федоровичем, чем я, естественно, весьма горжусь. Мы с ним переписывались. Когда я готовил для газеты «Советская культура» статью о Н. К. Рерихе, Беликов мне помог и материалами, и советами, да просто – благожелательным, добрым отношением к моему труду. В нем была удивительная черта, особенность его характера – он не прятал свои материалы, собранные десятилетиями, он их предоставлял каждому, кто ими интересовался, делал это охотно, доверчиво, искренне. Я чрезвычайно ему благодарен за помощь, за то, что он, пожалуй, первый открыл мне Рериха. В одном из своих писем, посвященных человеческим качествам Николая Константиновича, Павел Федорович писал мне о том, что лично ему очень импонирует высказывание Н. К. Рериха: «В конце концов ищите ближе, а в особенности тогда, когда хотите посмотреть вдаль». «Увидеть в малом большое и не потерять в большом малое – это было какое-то особое свойство Рериха, которое я лично испытал на себе. <…> Давая мне очень многое, он ни разу не дал почувствовать различие наших положений». Думаю, что Павел Федорович также обладал этим чудесным качеством. Я благодарен судьбе, которая дала мне возможность познакомиться с замечательным человеком, ныне, к горести нашей, ушедшим из жизни.