Чтение онлайн

Всего самого светлого.

В общем письме я не затрагивал «персональных» вопросов. Они трудны и «деликатны». Пишу поэтому отдельно. В Комиссии мне хотелось бы видеть Вас (во главе), Рениту Андреевну, обязательно кого-то из искусствоведов, лучше всего Марину Тимофеевну Кузьмину, и, отбрасывая скромность, себя. Думаю, что достаточно. Можно, конечно, еще кого-то ввести по указанию Министерства. Боюсь, что лица, «гнущие свою линию» (напр[имер], Зелинский), могут в дальнейшем вызывать затруднения.

Труден вопрос с научным сотрудником. Если есть возможность по совместительству утвердить Вас, то это было бы идеальным. Но Вам тогда нужно будет найти очень деловитого «хранителя», на которого можно было бы возложить часть делопроизводства. Т. Л. Ш. много сделала для продвижения этого дела, и если ее можно «организовать» (а она очень слабо «организована» и разбрасывается), то можно было бы остановить выбор на ее кандидатуре. Полагаю, что это было бы приятно и Екатерине Васильевне и она в будущем не оставила бы квартиры без своего попечения.

Если Вы сами в научные сотрудники квартиры никак устроиться из-за своих других дел и должностей не можете, то я очень полагаюсь на Ваш выбор. Нужен серьезный и уравновешенный человек, без «загибов», с широкими возможностями самых разнообразных контактов с различными учреждениями и лицами. Подумайте хорошенько, Людмила Васильевна, на «эту тему». Поговорите с Ренитой Андреевной, возможно, с Кузьминой. Может быть, у нее есть кандидатура на «хранителя». Но очень важно, чтобы научный сотрудник и хранитель наилучшим образом «контактовались».

К осени должны кончить реставрацию Извары. Я не снимаю с повестки дня и мемориальную квартиру в Ленинграде с подчинением ее Русскому музею. Если все пойдет по-задуманному, то квартира Ю. Н. хорошо «впишется» в этот треугольник и можно будет наметить какие-то конкретные меры по связи с «Урусвати». З. Г. Фосдик намекала мне о возможности передачи нам переписки Н. К. с их Музеем. Вообще, работу можно развернуть интересную и плодотворную. Важно вначале не ошибиться и, главное, не ошибиться в выборе лиц, от которых дальнейшая работа во многом будет зависеть.

Дорогой Александр Данилович,

Просмотрел главки к Вашей новой книге и постарался как-то представить ее в завершенном виде. Скажу, что мне очень нравится Ваша «задумка», метод подачи материала. Я сейчас не хочу «мельчиться», т. е. останавливать и Ваше и свое внимание на каких-то деталях. Так или иначе, над ними надо будет поработать, когда уже книга по первому разу будет написана полностью. Успех книги во многом будет зависеть от композиции и органической связи между главками. Зачастую эта связь достигается введением самомалейшей детали. Когда первый вариант книги будет готов, то такие детали сами будут «проситься», поэтому и искать их будет легче. Кроме того, неизбежны по первому разу и некоторые фактические ошибки. Они могут быть и очень незначительными, но лучше их убрать. Например: глава 1. «Извара». У Вас написано: «Экипаж катит по набережной Васильевского острова. Позади остался памятник Крузенштерну». Дело в том, что каждый, кто хорошо знает Ленинград, может указать Вам, что от дома, где жили Рерихи, к Балтийскому вокзалу (откуда шла дорога на Волосово) ездят через Николаевский мост, т. е. минуя памятник Крузенштерну (он остается в стороне). Это, конечно, мелочь, однако у читателя возникает подозрение: если мелочь не соответствует действительности, то и в крупном автор может быть не точен.

Между прочим, очень многие авторы пишут о картине «Помни!», как об одном из последних произведений Рериха, зачастую трактуя его в аспекте «прощания с Индией». Вы трактуете эту картину как прощание с родным домом. Я допускаю подобные трактовки и не возражаю авторам, хотя сам придерживаюсь иной. Картина «Помни!» была ведь создана в 1924 году и относится к серии «Его страна». [25] Поздний вариант, который находится теперь в ГРМ, [26] – точное повторение картины 1924 г., только более интенсивен по краскам. Принимая во внимание дату создания картины и серию, в которую она автором включена, я трактую ее так: прикоснувшись к высокому «Горнему миру» (у Вас в тексте «недоступная мраку Канченджунга [27] »), – не забывай о нем, когда спускаешься в «мирскую суету» долин, где тебя ждут обязательные «дела житейские». Вся серия «Его страна» (к ней относится и «Жемчуг исканий») имеет философский подтекст, «продиктованный» первой встречей с Индией, а отнюдь не расставанием с нею, скорее «обретения» новой высоты, на которую в дальнейшем следует равняться, чем расставания с родными местами. В 1924 году Рерих не думал расставаться с Индией и отодвигать ее в область воспоминаний.

Однако я задерживаюсь на деталях. Перехожу к тому, что считаю на первый случай главным. А именно – к композиции.

Я не стал бы вообще предпосылать книге «мотто» [28] в духе текста «Здравствуй, будущее», а также и «Введения». Я заменил бы это эпиграфом из самого Рериха (например, из его очерка «Будущее», стр. 209 «Из литературного наследия»). Но я дал бы «Послесловие», в котором можно было бы отразить значение Рериха в наши дни. Можно включить празднование 100-летнего Юбилея, сказать о признании Рериха Родиной и прогрессивной мировой общественностью, сказать об актуальности тех проблем, которые он поднял и за которые всю жизнь боролся.

Если редакция считает нужным что-то книге предпослать, то это можно сделать в нескольких словах до авторского текста, так, как это делается во многих книгах, в том числе и серии «Пионер – значит первый». Если за книгой остается название «Здравствуй, будущее», то эпиграф из самого Рериха даст самый лучший «ключ» к авторскому тексту. В «Заключении» же можно дать сильный завершающий «авторский аккорд». Текст из «Введения» хорошо ляжет в соответствующие главы.

Дальше мои соображения по композиции:

1. Первую главу дать о Петербурге, т. е. переставить 3 главу на первое место. Это позволит описать «атмосферу» дома, семьи, в которой появился будущий художник и ученый. Хорошо использовать очерк «Дедушка» из Сытинского издания. Рассказать о предках Н. К. и раннем интересе к своей родословной в связи с историей родной страны. Конечно, можно начать и так, как есть, но тогда потребуется логическая ретроспективная «увязка» третьей главы со второй.

2. После седьмой главы я дал бы 10-ю (можно и после 8-й). Это потому, что 9 главу («Археология») лучше поставить после «Гордиева узла». Серьезные мысли о связи науки и искусства появились уже в Университете. В этой главе можно также успешно использовать материалы из Сытинского издания, но они относятся именно уже к студенческим годам.

3. Главу 18 («Лада») я поместил бы после 15 («Стасов»), т. к. встреча произошла в Бологом в 1899 г., [29] до отъезда в Париж. Тогда же, по существу, было решено о браке, который просто отложили до приезда из Парижа. В таком случае можно использовать очень интересную переписку Н. К. с Е. И. до отъезда первого в Париж и из Парижа.

4. Кажется, что и главу 23 хорошо бы переместить ниже, т. к. фраза, взятая в заголовок, относится уже к периоду знакомства Н. К. с Блоком. Тем более что следующая глава «Злата Прага» окажется не совсем на месте, да и «Рерих и театр», как мне кажется, могут быть насыщены биографическим материалом более раннего периода.

5. Главу «Держава Рериха» («Рерих и театр») я назвал бы иначе. Дело в том, что сам термин «Держава Рериха» появился с легкой руки Л. Андреева только в 1919 году, [30] кроме того, этот «термин» включает в себя более обширное содержание, чем театральная деятельность Н. К. Главе о театре можно было бы дать название «Народное действо». Это словосочетание Н. К. употреблял и, пожалуй, оно очень точно характеризует то значение, которое Рерих театру придавал.

6. Глава 35 «Цейлон» должна идти после «Сиккимского пути». Маршруты Рериха следующие: 1923 г.: Из Марселя 17 ноября, остановка корабля в Адене (без заезда в Египет) – 23 ноября, прибытие в Бомбей – 30 ноября. Затем следуют: Джайпур, Дели, Агра, Варанаси, Калькутта, Дарджилинг. 1924 г.: зима, весна и лето – путешествия по Сиккиму и Бутану. Осенью: через Калькутту и Бомбей в США, оттуда обратно через Францию с заездом в Берлин (декабрь), в декабре же из Марселя (теперь уже с заездом по пути в Египет) обратно в Индию через Цейлон, откуда по восточному побережью через Мадрас до Калькутты и из Калькутты в Дарджилинг. В марте 1925 г. переезд из Дарджилинга в Кашмир и далее с экспедицией по намеченному маршруту (см. серию ЖЗЛ, стр. 159–160 и 165–167).