Чтение онлайн

Тем временем Терезе пришли заказанные материалы для пси-излучателей и приемника, и она взялась за осуществление своего плана. В спальне места не было, и она разложила инструменты и детали на полу в кабинете, благо Алея не казала носа из комнаты невест. Увидев приготовления, Ильтен неожиданно обрадовался:

— О! Телевизор будешь чинить? Давно пора, а то уж полгода пылится.

— Жалко было денег на ремонтника? — съязвила она. — А как же ваши тупые традиции? Женщины не занимаются починкой телевизоров!

Ильтен пробормотал что-то нечленораздельное. Ну и ладно. Зато телевизор — хороший повод. Не будет соваться под руку: зачем да почему. Она паяет блок питания к телевизору, и увянь, раз ни черта в этом не понимаешь.

Ильтен развалился в кресле и делал вид, что читает «Демографические новости», на самом деле не отрывая глаз от Терезы. Она ползала по полу среди хаоса деталей, наполняя воздух запахом горячего припоя и свежей пластиковой стружки, обряженная в Ильтенову рубашку и домашние брюки. Обещая вести себя по правилам, она оставила за собой выбор, какие из правил соблюдать. Желает носить дома брюки, и все тут. Ей, видите ли, в брюках удобнее. Да, воздушные капроновые юбки и шелковые развевающиеся рукава, вероятно, были бы помехой в работе с паяльником. Но насколько лучше они оттенили бы красоту этой невероятной женщины!

Ильтен украдкой вздохнул. Он смирился с тем, что она ходит дома в брюках — лишь бы по улицам так не ходила. И пусть творит все, что хочет, пока ее не видит служба охраны безопасности — главное, чтобы не била больше никого и не калечила. Но как бы он себя ни уговаривал, созерцать женщину, что-то с воодушевлением паяющую и сверлящую, было ему диковато.

— Где ты всему этому научилась? — спросил он. В его практике не встречалось женщин, сведущих в электронике, которая и для самого Ильтена была тайной за дюжиной печатей. Да что там, ему вообще не встречалось никого похожего на Терезу. Рука, уверенно держащая паяльник — лишь одна из множества ее странностей, от которых мозг порой закипал.

— В техникуме, — отозвалась она. Нормально ответила, без вызова и поддевки. Он так радовался, когда она говорила нормально! — Это такое учебное заведение, где, кроме среднего образования, обучают профессии. Там мне дали знания и умения, а потом я три с половиной года опыт шлифовала.

— Тереза, а почему ты выбрала себе такое занятие? — Это казалось ему непостижимым.

Она пожала плечами.

— Интересно было. Ну, и профессия нужная и полезная. И даже где-то романтическая. — Она слегка улыбнулась.

У Ильтена затрепетало сердце. Улыбки необычайно красили ее. Но появлялись так редко, что он готов был отдать за них хоть сотню единиц — за каждую.

— Мы, связисты, протягиваем невидимые ниточки между мирами. — Взгляд ее затуманился. — Кровь цивилизации — информация, связь — ее сосуды. Организм живет, пока в сосудах течет кровь…

На миг у Ильтена возникло иррациональное чувство зависти. Он никогда не рассматривал свою профессию как волшебство или миссию. Просто деятельность, приносящая доход и удовольствие. Причем одновременно, что он считал главным ее достоинством. Но миг промелькнул, и восторжествовал здравый смысл. У него, Ильтена — отличная работа, иного грешно и желать. А Терезе только и осталось, что тешиться воспоминаниями. Женщина в Тикви работу не найдет.

Тереза моргнула, капнула на пол припоем и вмиг ощетинилась, будто это не она, а он испортил замечательную синталевую доску — недешевую, между прочим.

— Нечего лезть мне под руку, когда я паяю!

— Послушай, я не лез… — он попытался оправдаться. Мог бы заранее пари заключить, что безуспешно, да только не с кем спорить.

— Засохни! Читай свой паскудный журнальчик, чурбан ты!

Телевизор Тереза починила. И ничего там сложного не было, просто Ильтен, побаивающийся техники, как многие обыватели, преувеличил проблему. Почистить загаженные контакты, кое-что перепаять. Обновить пси-цилиндры, чтобы можно было принимать передачи с других планет Союза Тикви. Вот и все, делов-то.

Телевизор висел на стене в кухне, и Ильтен по вечерам теперь волей-неволей покидал невест и выползал из кабинета. Фильмы он любил и смотрел регулярно, но одно дело — небольшой плоский экран рабочего компьютера, и совсем другое — объемное изображение во всю стену и объемный звук. Терезе тиквийские фильмы не нравились. Женщин в них играли мужчины, и, как правило, это не особо скрывалось. С гораздо большим удовольствием она смотрела познавательные передачи и информационные программы.

— Видел бы ты, что за фильмы снимают на Земле! — причмокнула она, вполглаза глядя на какой-то производственный роман, от которого не мог оторваться Ильтен.

Она поставила перед ним чашку чая. На кухне все под рукой: и чайник, и сладости, и закуски. Складывающийся вечерний ритуал представлял собой комбинацию просмотра телевизора с чаепитием. Под это дело Ильтен даже приобрел в кухню небольшой диванчик — не на жестких стульях же сидеть. Слегка напрягала лишь конкуренция за красную чашку в белый горошек. Терезе она приглянулась. И вроде бы она соглашалась, что это его чашка, но все равно как бы невзначай забирала ее себе, а ему подсовывала другую. Вот и сейчас она подала ему белую чашку в красный горошек.

— Это не моя, — сказал он.

Тереза кисло перелила чай в его чашку и подвинула ему.

— У нас женщин играют женщины. — Она налила себе — как любила, погорячее и покрепче — в освобожденную белую чашку с красным горошком. Села на диван рядом, закинув ногу за ногу.

Ильтен удрученно скосил глаз. Была бы в юбке, часть ноги при этом движении прелестно обнажилась бы. Как отговорить ее носить брюки?

Директор завода в многосерийной производственной эпопее начал оказывать недвусмысленные знаки внимания молодому инженеру.

— Тьфу! — плюнула Тереза. — Как ты можешь это смотреть?

— Почему нет? Хороший фильм. Все, как в жизни.

— С тобой тоже такое было в жизни? — возмутилась она. — Ах ты!..

Тереза рассерженно грохнула чашкой по блюдцу, разбив ее, и отвернулась, насупившись. Не то чтобы у нее не было слов. Слова были, но все, как на подбор, нецензурные. Как-то она уронила при Ильтене парочку из них, так он вцепился, как клещ, допытываясь, что они означают. А потом еще и повторил. Экспрессия ему, видите ли, понравились. Получил в лоб за экспрессию, но Тереза решила, что лучше уж впредь не подавать дурной пример.

Выходит, этот негодяй еще больший развратник, чем она думала! Казалось бы — больше некуда, ан есть. Что за нравы в этом чертовом Тикви!

Левая половина мозга подсказывала: увы, единственно возможные. Когда в стране одна женщина на восемьдесят мужиков, иначе никак. Почему у тиквийцев рождаются одни мальчики, за крайне редким исключением? Это же неестественно, биологический тупик какой-то, раса не в состоянии воспроизводиться без притока извне. Мальчики вырастают, природа требует любви, и выбирать им особо не из чего… Бог судья этим долбанутым тиквийцам, пусть делают, что хотят. Но Ильтен! Ильтен не должен был, и все тут!