Чтение онлайн

— Вас давно не было, госпожа Ильтен, — отметил официант.

Раньше она часто бывала в этом интернет-кафе. Но после того, как явилась сюда ночью и обнаружила какой-то жуткий вертеп, совсем не похожий на дневной деловой клуб… Некоторое время она иррационально побаивалась заходить. А теперь вот пришла, потому что идти больше некуда, и не знает, какой сайт посмотреть, чтобы не было горько и досадно. Вот же гад этот Рино! Она до последнего надеялась, что насчет расходного лимита он просто так брякнул, чтобы припугнуть. Не-ет, деньги для этого скупердяя — святое. И где теперь брать материалы? Как строить пентаграмму, скажите на милость?

— У вас есть хобби, господин Терм? — спросила она официанта.

— О, конечно, — кивнул он. — Хобби — неотъемлемая черта культурного человека.

Даже официант это понимает! А с точки зрения чурбана Ильтена хобби — всего лишь неоправданные траты.

— И чем же вы увлекаетесь, господин Терм? — поощрительно улыбнулась она.

— Теоретической физикой, — серьезно ответил он. — И космологией.

— Читаете популярную литературу? Может, и мне что-нибудь любопытное перескажете?

Тереза никогда не интересовалась этими областями, но склонность молодого человека к естественным наукам вызвала у нее уважение.

Терм немного смутился.

— Нет, госпожа Ильтен, не популярную. Я пишу статьи в научные журналы, иногда езжу на конференции. И, боюсь, те вещи, которые кажутся мне, как физику, любопытными, вряд ли развлекут вас. В них слишком много математики, а большинство людей недостаточно сильны в математике… Извините, госпожа Ильтен.

— О… — Она справилась с изумлением. — Так вы настоящий ученый? Это вы меня извините. Но почему вы работаете в кафе?

— Где же мне еще работать? — Он весело развел руками. — На заводе? Или в службе охраны безопасности? Кафе — неплохое место. Сил отнимает немного, и компьютер всегда под рукой.

— Но… почему не в университете или институте? Или где у вас в Тикви обычно работают ученые?

— У нас в Тикви, — усмехнулся он, — ученые работают дома, в свободное от основной работы время. У нас слишком мало трудоспособного населения. На государственные субсидии могут рассчитывать лишь прикладные институты. В университетах жалованье получают только преподаватели. А чистые теоретики, вроде меня, зарабатывают как могут и общаются с коллегами по электронной почте.

Вот идиотский мир, подумала Тереза. Как они до сих пор не загубили свою науку?

— А пси-связью вы не занимались? — вдруг пришло ей в голову. — Ведь пси-поле сыграло большую роль в космологических теориях.

Черные глаза Терма сверкнули.

— И верно! Вы тоже неравнодушны к науке, госпожа Ильтен?

— Э… — Соврать она не решилась. — Скорее к технике, господин Терм. Я связист. Меня очень волнует проблема сверхдальней пси-связи. — Не врать, лукавить по-малому. — Я сейчас провожу один занятный эксперимент. Строю пентаграмму на основе окружности планеты. — Терм слушал все более заинтересованно. — Я рассчитала оптимальные положения точек и уже установила первый излучатель.

— Пентаграмма размером с планету, — завороженно произнес Терм. — Никто и никогда такого не делал. В таких масштабах могут проявиться весьма примечательные эффекты пси-поля! — Он возбуждался прямо на глазах. — Если полевой тензор не вырожден… С пентаграммы можно будет снять резонанс, построить карту фундаментальной анизотропии Вселенной… — Внезапно он очнулся от грез и посмотрел на Терезу. — Так вы говорите, один излучатель уже готов?

— Да, — кивнула она. — Для второго у меня есть детали. Но это — всё. Финансовые затруднения, господин Терм, — с сожалением пояснила она.

— Нет проблем! — Он энергично взмахнул рукой. — Я готов участвовать в этом эксперименте. И научное сообщество, я уверен, скинется. Вы покажете мне свои расчеты?

Тереза неконтролируемо улыбнулась.

— Ну разумеется, покажу! И расскажу все, что вы пожелаете знать. Я дам вам координаты, можете съездить на мыс Арайне и посмотреть на установленный излучатель. А хотите, вместе поедем на пик Лаумель устанавливать второй?

— Ни за что не пропущу такого события! — торжественно пообещал Терм.

Всю декаду Тереза паяла второй излучатель. Настроение было превосходным. Она напевала, и готовила Ильтену чай, и даже не фыркала на невест. Ильтен, слегка удивленный, сделал в корне неверный вывод: вот что значит вовремя проявить строгость и принципиальность в обращении с деньгами. Не иначе, женщина признала его авторитет. К своему счастью, он не поделился с Терезой этим гениальным умозаключением и не был спущен с небес на землю отповедью в обычном ее стиле.

Настали выходные, и освободившиеся от работы женихи разобрали девушек. Ильтен лениво взял «Демографический вестник» и только собрался спросить у Терезы, что за агрегат она снова собирает, как в дверь позвонили.

— Ну вот, опять, — проворчала Тереза. — Чтоб ты безработным остался.

Он строго посмотрел на нее, отложил журнал и пошел открывать.

— Здравствуйте, господин Ильтен, — поклонился человек среднего роста со шрамом через все лицо. За ним стояли, переминаясь с ноги на ногу и пугливо косясь на Ильтена, четыре молодых женщины.

— Здравствуйте, господин Сантор. — Ильтен также поклонился, против обыкновения низко. Он недолюбливал большинство поставщиков, но Сантора уважал. Сантор работал один — что само по себе удивительно — и из каждой экспедиции возвращался с товаром. Да с каким товаром! Он бил все рекорды — и по количеству, и по качеству. Сантор никогда не притаскивал больных, увечных и уродливых — легкую добычу, тех, кому на родной планете вряд ли повезло бы выйти замуж. И женщины, привозимые им, не дрожали, не рыдали и не старались забиться в какую-нибудь щель. Связанных или обколотых среди них тоже не было. При этом Сантор не подвизался в местных брачных агентствах или малинах с нелегальными проститутками, которых никто не считает. Он был охотником. Таким же, как Бролинь, но для него это являлось сутью, а для Бролиня — вынужденным амплуа, ибо к чему-то большему у того способностей не имелось.

Сантор жестом велел женщинам войти, вошел сам, прикрыл дверь.

— Все с Ноэ, — сказал он коротко. — Лика, Иэ, Кэка и Тоника.

Девушки робко поклонились. Русоволосые, скромненькие, одетые добротно и функционально, как одеваются деревенские жительницы в лесу или на поле. Но изящные, с чистыми полупрозрачными глазами, с гладкой белой кожей — то ли солнца в их краях вовсе нет, то ли нет пигмента. На первый взгляд, простушки, а присмотришься — красавицы. И кто бы таких привез, кроме Сантора?

— Чаю? — вежливо предложил Ильтен, распечатав квитанцию.

— Спасибо. Дела, — отказался он, приподнял кепку и скрылся за дверью.

Это тоже было особенностью Сантора — он никогда не пил чай, ссылаясь на неизвестные дела. Ильтен позвал Терезу:

— Видела? Сам Сантор.

— Бомж какой-то, — сказала она равнодушно, думая о своих излучателях.

Бомж? Ильтен закатил глаза. Пойми этих женщин! Сантора, конечное дело, не назовешь денди. Он вполне годился детей пугать — со своим шрамом, с хмурым взглядом из-под кепки защитного цвета, в неизменном темно-зеленом камуфляже и высоких сапогах, которые не считал нужным снимать даже в мегаполисе. Но бомж — это чересчур.