Чтение онлайн

Поверьте, я пыталась, но выбора у меня не было – я влюбилась в него независимо от своего желания.

Осмелев после пары бокалов, я решилась на правду.

— Когда я была ребенком, кто-то напал на меня с ножом возле нашего дома.

Красивое лицо Амели стало мертвенно-бледным. Она опустила взгляд.

— Я знаю. Поппи рассказала мне, когда мы только начали жить вместе.

Судя по тому, как Амели учитывала мои особенности, у меня было подозрение, что Поппи её проинструктировала. Кузина защищала меня, несмотря на то что я была старше. Амели прилагала все усилия, чтобы никогда не прикасаться ко мне без предупреждения, и в целом уважала то личное пространство, в котором я чувствовала себя в безопасности. Когда подруга однажды случайно зашла в комнату, пока я переодевалась, она почти не отреагировала на мои шрамы.

— Прости, если тебе неловко, что она рассказала мне.

Я покачала головой.

— Я рада, что ты знаешь.

— Мне жаль, что преступника так и не поймали.

Я изобразила беззаботное выражение лица:

— Он оставил меня умирать, и когда я открыла глаза, то оказалась в больничной палате. Я не понимала, что со мной случилось, лишь чувствовала нестерпимую боль. Казалось, будто я умираю снова и снова.

— Это ужасно…

— Восстановление было невыносимым, но мои родители думали только о том, чтобы найти виновного или «исправить» проблему. Они говорили, что шрамы слишком уродливы, и хотели, чтобы я сделала пластическую операцию, но я не смогла на нее решиться. Я была измотана необходимыми медицинскими процедурами, а когда они начали говорить о косметических вмешательствах…

Тяжёлые воспоминания нахлынули на меня, и я вздрогнула. Моя мать как-то сказала: «Никто не женится на девушке, изуродованной шрамами. Просто сделай операцию, дорогая».

— Я хотела покончить с собой.

— Роза! — Амели ахнула.

Я улыбнулась.

— Не волнуйся. Это было давно. Обещаю, теперь я не такая.

Ее глаза сузились, но не от гнева. Если я хоть немного знала Амели, то сейчас она мысленно перебирала мои слова, выискивая признаки, не нуждаюсь ли я в наблюдении из-за суицидальных мыслей. Она бы ходила за мной по пятам днем и ночью, если бы решила, что я в группе риска.

— Прекрати паниковать, — настояла я. — Я давно не думаю об этом, потому что Дэймон отговорил меня. Я была в больнице в тот день, когда его мама умерла от передозировки. Он привёз её туда сам… но её не спасли.

— Так вы познакомились в больнице?

Я покачала головой.

— Я видела его раньше на мероприятиях, куда нас таскали родители – свадьбы, сборы пожертвований и тому подобное. Но он был старше и общался со своим кругом. Мы никогда не общались, и для меня он был просто еще одним знакомым лицом.

— До того дня, когда умерла его мама? — спросила она.

Я кивнула. В детстве профессор Максвелл был затворником, а Дэймон появлялся на светских мероприятиях лишь время от времени. Мы никогда не общались. Всё изменилось в худший день нашей жизни – день, когда умерла его мать, а я чуть не покончила с собой. Тогда мы впервые заговорили, и я мгновенно влюбилась в него. Это было десять лет назад.

Я с опаской посмотрела на Амелию.

— В тот день мы с родителями сильно поссорились из-за пластической операции. Восстановление было хуже самого нападения, и я постоянно мучилась от боли. И когда я поняла, что они собираются заставить меня пройти через это снова… я сорвалась. Я была всего лишь ребенком. Я не понимала, что делаю, и просто хотела, чтобы боль прекратилась. Я поднялась на крышу уже после конца посещений. Всё, о чём я могла думать: боль закончится, как только я прыгну.

— Боже мой, Роза. Что было дальше?

— Дэймон только что потерял маму. Он поднялся на крышу покурить и увидел меня. Он отговорил меня.

— Как?

Я пожала плечами.

— Он выслушал меня, заставил почувствовать, что меня видят. Дэймон дал мне… надежду. Он даже сказал мне пригрозить родителям эмансипацией, если они не отстанут от идеи с пластической операцией, и остался со мной до самого вечера. Он сам тогда был в ужасном состоянии после смерти матери. Но оказалось, что мне нужно лишь одно – чтобы хоть один человек услышал, чего хочу я. Это дало мне силы жить дальше. Он спас меня.

В тот день Дэймон не плакал из-за утраты. Вместо этого на его лице застыло выражение, отражавшее мою собственную физическую боль. Боль, которую я ощущала в теле, была написана у него на лице, и с тех пор она преследовала меня.

Мы были детьми. Никто из нас не должен был сталкиваться с жестокостью жизни в таком раннем возрасте. Но так вышло, что наша связь родилась из трагедии. Разница была лишь в том, что я приняла ее, а он проигнорировал. Вечный филантроп, он думал, что помогает ещё одному проблемному ребёнку, и больше обо мне не думал. Потом наши семьи стали заклятыми врагами, и он держался от меня подальше. Остальное – история.

— Я… я не знаю, что сказать, Роза.

— Это было давно, до того как Амбани и Максвеллы превратились в смертельных врагов.

— Я и не подозревала, что у вас такая глубокая история. Но тогда почему он…

— Равнодушен ко мне? — закончила я за неё. — Вряд ли Дэймон захочет раскачивать лодку в отношениях с семьёй из-за одного дня, проведённого вместе десять лет назад. Этот день значил для меня всё. Он изменил мою жизнь. Но для него это была просто помощь очередному отчаявшемуся ребёнку с брекетами, прыщами и растрёпанными волосами.

Она фыркнула, а я вздохнула.

Я не могла контролировать свою влюбленность. Я чувствовала себя привязанной к нему, не способной разорвать эту связь, хотя знала, что из нее ничего не выйдет. С возрастом я надеялась, что смогу перерасти это чувство, однако погрузилась в него еще глубже.

Я не хотела испытывать безответную любовь всю оставшуюся жизнь. Если бы у меня был хотя бы один шанс с ним, я бы не стала его упускать. Я бы поцеловала его, прикоснулась к нему, попросила бы обнять меня. Дэймон никогда не ответил бы мне взаимностью, но я не могла представить себя с кем-то другим.

От этой мысли меня охватила паника.

— Извини, я отойду на минутку.

— Ты в порядке?

Я кивнула и прошла мимо Амели, чувствуя необходимость прийти в себя. От выпитого стало жарко и в голове помутнело, из-за чего я пошатнулась. Оказалось, что я была пьянее, чем думала. Я попыталась найти свободный уголок, но основной уровень был забит до отказа. Тогда я поднялась по лестнице на вторую палубу и устроилась в укромном месте на балконе. Я смотрела на тёмную воду и вспоминала слова профессора Максвелла, сказанные несколько недель назад. Он советовал мне отпустить то, что не приносит пользы. Странно, но его совет подходил и к моей личной жизни.

— То, что не работает на тебя – работает против тебя. Не продолжай заниматься финансами, если у тебя не получается.

Профессор Максвелл за каждым нашим совместным обедом подталкивал меня полностью посвятить себя науке. В тот день всё было так же: он раскладывал еду по тарелкам, уверяя, что все продукты высшего качества.

Я улыбнулась с легким весельем. Профессор Максвелл всегда искал лучшего – лучших студентов, лучших сотрудников, лучшую лабораторию и даже лучшие продукты для своей еды. Больше всего он ценил лучшие умы, поэтому я была удивлена, что он пропустил симпозиум, который проходил в другом корпусе кампуса. Впервые он мог действовать по своему усмотрению: отменить занятие и провести день в компании коллег-единомышленников. Но по какой-то причине он отказался и провёл лекцию. В последнее время он стал больше вкладываться в этот курс, и даже в дни, когда у него были веские причины для отмены, он был полон решимости преподавать нам. После лекции мы пообедали в комнате отдыха, и разговор невольно перешёл к моим жизненным целям.