Чтение онлайн

— Не позвоните, чтобы не привлекать к себе еще больше внимания. Это плохая реклама для избирательной кампании. Ваш соперник Сандерс, губернатор Хатчинс, жители города уже размышляют, не произошла ли стрельба по вашей вине.

Она скрестила руки на груди, словно пытаясь защититься от его ядовитых слов.

— Не говорите так.

Очевидно, она уже рассматривала эту возможность, и это ее сильно беспокоило. Кроуфорд мог бы смягчить слова, чтобы пощадить ее чувства, но ставки были слишком высоки. Когда расследование инцидента со стрельбой завершится, не должно оставаться никаких сомнений по поводу его действий, иначе у него не будет ни малейшего шанса вернуть Джорджию.

— Хорхе Родригес затаил на вас обиду?

— Насколько мне известно, нет.

— Ну же, судья. Здесь только мы.

— Думаете я солгала полиции?

— Все лгут полиции.

— До сегодняшнего вечера я никогда не слышала о Хорхе Родригесе. Зачем мне лгать об этом?

— В ноябре вы хотите поменять временное кресло судьи на постоянное. Если есть что-то компрометирующее, то вы не захотите, чтобы это выплыло наружу.

— Вон!

— Значит, никакого компромата с участием нелегала не было?

— Нет!

Ньюджент сообщил, что она не знает имени подозреваемого, но Кроуфорд хотел сам удостовериться. Если она лгала, то у нее это чертовски хорошо получалось.

— Хорошо, значит, вы не знали Родригеса. Так почему же он это сделал?

Она устало покачала головой и глубоко вздохнула. Ее грудь под футболкой заколыхалась, привлекая внимание Кроуфорда.

— Понятия не имею. Я бы тоже хотела это понять.

Он заставил себя отвлечься от ее груди и вернуться к теме.

— По словам Нила и Ньюджента, они допросили десятки людей, и никто не видел Родригеса до того, как он вошел в зал. Но его комбинезон маляра просто обязан был привлечь внимание. — Она пожала плечами, и он продолжил: — Разумно предположить, что он бывал в здании суда. Для начала, он знал, что камеры слежения есть только на входах и выходах. Он также знал, что может взять с собой пистолет. Держу пари, что сейчас будет утвержден бюджет на усиленную охрану.

— Я была удивлена, когда узнала, что на входе нет металлоискателя.

— Они решили, что лучше потратить деньги на что-то другое.

— К несчастью для Чета.

— Увы.

— Мог он быть целью?

— Сомневаюсь. Я знал его с детства. Он был первым чернокожим помощником шерифа в этом округе, и большую часть своей карьеры служил судебным приставом, — Кроуфорд думал о Чете и внезапно сказал: — Он подмигнул мне.

— Что?

— Я только сейчас вспомнил. Приведя к присяге, Чет подмигнул мне.

Судья улыбнулась.

— Это похоже на него. Хотя, строго говоря, как судебный чиновник, он не должен был проявлять никаких симпатий.

— Наверное. Но для меня это много значило. — Он помолчал. — В любом случае, я не могу представить, чтобы Чета кто-то хотел убить. Думаю, он просто попался на пути.

— На пути ко мне, — тихо сказала судья. — Думаете, целью была я?

Она глазами умоляла его дать честный ответ, и когда Кроуфорд промолчал, прикусила губу в явном огорчении.

— Даже если целью были вы, то теперь все кончено.

— Все равно, я хотела бы знать, что сделала или не сделала, чтобы спровоцировать такую ненависть?

— Может быть, вы не имеете к этому отношения.

— Вы только что сказали, что целью был я.

— Нет. Вы сами так решили. Возможно, Родригес, или как там его звали, был просто сумасшедшим и хотел прославиться. Он получил то внимание, которого добивался. Вот почему местные политики, средства массовой информации и общественность будут задавать вопросы, а полиция будет изо всех сил стараться удовлетворить их ответами. Им придется оправдывать то, что они ликвидировали его таким образом.

— Было ли это оправдано?

— Я представился сотрудником правоохранительных органов и приказал ему опустить оружие. Он не только отказался, но и дважды выстрелил в офицера и, вероятно, продолжал бы стрелять, если бы спецназ не остановил его. Это был закономерный итог, однако… — Кроуфорд все еще не понимал, почему этот парень практически напрашивался, чтобы его убили. Он не собирался делиться своими мыслями с судьей, но вдруг сказал: — Я просто хотел бы провести с ним еще несколько секунд. Может быть, мне удалось бы уговорить его опустить пистолет. Или я мог бы убедить помощника шерифа отступить и позволить мне разобраться с этим. Или...

— Или вас могли убить.

Это заявление вернуло его в настоящее, и к причине, по которой он пришел сюда.

— Верно. Меня могли убить. Из-за того, что пошел за стрелком, я попал в самую гущу событий. Однажды я уже проходил через подобную передрягу, — он сделал паузу для выразительности, — как вам хорошо известно.

Она опустила глаза в пол.

— Это неудачное обстоятельство для вас, и я сожалею об этом.

— О, не сомневаюсь, — он саркастически усмехнулся.

Судья подняла голову и посмотрела на него.

— Почему вы сомневаетесь?

— Потому что мое вмешательство в ситуацию дает вам идеальное решение.

— Не понимаю, что вы имеете в виду.

— Ну конечно, — Кроуфорд шагнул к ней. — Если бы пришлось принять решение прямо сейчас, сию секунду, кому бы вы присудила опеку над Джорджией?

Она приоткрыла губы, чтобы что-то сказать, но ничего не вышло.

— Так я и думал. После сегодняшнего дня вы можете с чистой совестью отказать мне в опеке.

— После этого, — она зло махнула рукой между ними, — я даже не буду принимать решение. Мне придется взять самоотвод и передать дело другому судье.

— Еще лучше. Вы можете умыть руки, а мне придется начинать все сначала с новым судьей. Возможно, еще одна терапия. Определенно, еще больше дерьма. И больше времени без Джорджии.

— Это не по моей вине! Вы сами устроили себе эти проблемы, когда пришли сюда.

Она, конечно, была права, но, будь он проклят, если уступит.

— Хорошо, раз уж это уже произошло, вы можете сказать, каким было бы решение.

— Я уже говорила...

— Что сомневались.

— Да.

— Черта с два! Листая мое «досье» и притворяясь, что обдумываете решение, вы уже знали, что собираетесь сказать. Верно? Верно?

— Я не знаю, каким было бы мое решение, и как вы смеете приходить сюда и требовать ответа?!

— Из-за сегодняшних слов моего тестя!

Это заставило ее замолчать и сделать несколько быстрых вдохов, чтобы успокоиться.

— О чем?

— Он планирует всерьез бороться со мной в суде. Он объявил нас врагами. Это грязная битва. Война официально объявлена. Если он хочет играть именно так, прекрасно. Но я хочу услышать от вас, стоит ли тратить свое время, не говоря уже о гонорарах адвокату, на участие в битве, которую я уже проиграл?